Придя на работу, он обнаружил, что его стол пуст. Ни папок с документами Городского Совета, ни писем от разъяренных налогоплательщиков, ни проектов строительства новых водопроводных станций, ни запросов из управления транспорта относительно покупки новых трамваев. Ничего.
— Что сегодня значится у меня в расписании? — спросил Тибо у Агаты.
— В пять часов — бракосочетание. Та рыжая девушка с паромной пристани. Это, похоже, много времени не займет. А больше — ничего. — Она захлопнула тетрадь и улыбнулась Тибо.
— Ничего?
— Ничегошеньки.
— И никаких писем?
— Было одно. Школьница просила кое-какую информацию для своей самостоятельной работы о повседневной жизни Ратуши и спрашивала, можно ли ей прийти сюда и самой на все посмотреть.
— Что ж, нужно ей ответить и написать, что можно.
— Уже написала. За все время, что я здесь, вы еще никому не отказали в такой просьбе.
Тибо вздохнул.
— Значит, все. И больше ничего?
— Ничегошеньки. Я приготовлю вам кофе.
Тибо вытащил из кармана ручку и забарабанил ей по краю стола. Потом прекратил, вспомнив, сколько ручек уже сломал таким образом. Откинулся на спинку кресла, надул щеки и взлохматил волосы. Потом снова их пригладил. Ему уже стало скучно. Он пододвинул к себе блокнот и принялся чертить на нем округлые линии, которые, соединяясь между собой, превращались в набросок улыбающейся женщины, которая, по случайности, очень походила на Агату и, так уж получилось, была совершенно раздета. Когда Агата принесла кофе, он тщательно замарывал свой рисунок.
— Скучаете? — спросила она.
— Не то слово. Я же мэр. Предполагается, что у меня очень важная работа.
Она рассмеялась.
— Скоро праздники, люди уже начинают потихоньку расслабляться. Вы не виноваты.
— И все же я не могу просто так сидеть здесь весь день. Такое чувство, будто вытягиваешь из кого-то деньги мошенническим путем.
— Тогда сходите, прогуляйтесь, — предложила Агата. — Посмотрите на жизнь города. Кто-нибудь обязательно обратится к вам с каким-нибудь вопросом — что-нибудь насчет разбитого тротуара или протекающего водостока.
Тибо это предложение не особо воодушевило.
— А вы что будете делать?
— У меня всегда есть, чем заняться, — твердо сказала Агата.
— Может быть, вам помочь?
— Нет, не надо. Идите, прогуляйтесь.
И она вышла из кабинета, покачивая бедрами.
Тибо посмотрел в блокнот. Рисунок, сделанный им недавно, почти невозможно было различить. Он снова провел ручкой по замаранным линиям, возвращая их к жизни, но потом чертыхнулся и снова принялся яростно их уничтожать.
Затем добрый мэр Крович вышел из кабинета, оставив кофе стыть на столе.
— Я собираюсь предпринять инспекционный обход, — сообщил он Агате.
И Агата сказала ему вслед:
— Если кто-нибудь будет вас спрашивать, я скажу, что вы решили прогуляться.
Тибо спустился по прохладной мраморной лестнице и вышел на залитую светом площадь. Сначала он подумал, не зайти ли в книжную лавку на углу, но отказался от этой мысли. Глупо — у него и так весь дом забит книгами. А если ему захочется еще, директор городской библиотеки госпожа Хандке закажет для него все, что бы он ни попросил. Значит, книжная лавка отпадает. Он вышел с площади к реке и свернул налево, кивнув двум старикам, которые покуривали трубки, сидя на скамейке в прохладной тени:
— Хороший нынче денек!
— Да, неплохой, господин мэр, — согласились они. На этом беседа была окончена.
Навстречу шла женщина с детской коляской, доверху нагруженной покупками, а ее надутый малыш катил на бампере. За ними брел слепой в синих очках с собакой-поводырем. Слепой остановился, сунул свою трость под мышку, вытащил из кармана плаща бутылку с водой и стал лить воду туда, где, как он думал, была пасть собаки. Кое-что действительно попадало по назначению.
Свернув на Георгиевскую улицу, Тибо отметил себе, что надо бы поговорить с главным инженером относительно оборудования поилок для животных у фонтанчиков с питьевой водой. Неплохая идея. Так, Георгиевская улица. Свернуть направо к «Палаццо Кинема»? Нет, это было бы неправильно — все-таки инспекционный обход. Лучше свернуть налево, к музею. Да, здесь же как раз новая выставка. Замечательно. Самое подходящее место для мэра, слоняющегося без дела.