Мэра Кровича все это не раздражало. Направляясь в центр, он встал на задней площадке рядом с кондуктором. Так они и ехали, синхронно подаваясь вбок на поворотах, когда железные колеса издавали пронзительный визг. Тибо читал газету, обхватив одной рукой белый вертикальный поручень; колени его были чуть согнуты, и ноги дергались в такт покачиванию трамвая. «Индифферентный», — сказал он сам себе. Ему казалось, что люди на улице должны были находить в его качающейся фигуре нечто пиратское. Но никто не обращал на него внимания.
Трамвай притормозил перед последним поворотом на Соборную улицу, пошатался и остановился. Мэр Крович легким уверенным шагом сошел на вымощенный брусчаткой тротуар и отсалютовал трамваю газетой. Кондуктор помахал в ответ и улыбнулся.
— Хорошего дня, господин мэр!
Тибо открыл свой портфель и достал сложенный пополам конверт. На одной его стороне было написано «Мэру Т. Кровичу, Ратуша, Ратушная площадь, Дот», а на другой — «лук, сосиски, курица, чечевица, морковь, книга, костюмы». Последнее слово было дважды подчеркнуто. Тибо любил иметь под рукой список того, что нужно сделать. Пробежав его глазами, он составил план на день.
«Первым делом — книга. Зайду в магазин Кнутсона».
Тибо подождал, пока мимо прогромыхает груженый углем грузовик, и перебежал дорогу. Потом спустился по широкой каменной лестнице, ведущей от Соборной улицы к тому месту, где Альбрехтовская упирается в Коммерческую площадь. Не доходя примерно трети до конца этой улицы-лестницы, по правую сторону и находится книжный магазин Кнутсона. К нему, изящно изгибаясь, ведет еще одна лесенка, снабженная для безопасности железными перилами посередине; она упирается в двойной эркер с витражом из маленьких зеленых стеклышек. Стеклышки эти все в пузырьках и ряби, так что когда смотришь сквозь них на книги, кажется, что пытаешься разглядеть библиотеку, погрузившуюся на дно затерянной лагуны. Фасад магазина выкрашен в грязноватый темно-зеленый цвет — цвет аспидистры на окне двоюродной бабушки; краска наложена тонким, но ровным слоем, без малейших потеков. Золотые буквы классического шрифта над дверью гласят:
И. Кнутсон. Современные, старинные и букинистические книги
Тибо любил этот магазин, любил каждое проведенное в нем мгновение. Каждый раз, когда колокольчик на двери громко и уверенно говорил «динь!», приветствуя его, он выбрасывал из головы все посторонние мысли и не пускал их назад, пока колокольчик не звенел вновь, на этот раз прощаясь.
В книжном шкафу Тибо до сих пор стояла самая первая книга, которую он купил у Кнутсона еще мальчишкой в один ужасно дождливый день. С его плаща стекала вода, образуя на темном дощатом полу лужицу вокруг ног.
— Все книги в этой коробке — по одной марке, — сказала госпожа Кнутсон. — Специальное предложение.
Тибо помнил, как он все стоял и стоял рядом с этой коробкой, раздумывая, что купить. Он выбирал так долго, что госпожа Кнутсон успела уйти, и ее место занял господин Кнутсон, ее муж, которому Тибо в конце концов и протянул два старинных тома.
— Так-так, молодой человек, сколько же мы с вас за это возьмем?..
Тибо помнил, как его захлестнуло смущение и тревога. С деньгами в семье было плохо, он не мог позволить себе ими разбрасываться. Он подумал, настанет ли когда-нибудь день, когда он сможет вести себя так, будто не должен считать каждый грош, и, запинаясь, проговорил:
— Госпожа, которая здесь стояла, сказала, что все эти книги по одной цене, каждая стоит одну марку.
Господин Кнутсон поднял брови выше оправы очков.
— Что ж, госпоже не следовало говорить такую глупость, поскольку она не перерыла всю эту коробку так, как это сделал ты. — Владелец магазина помолчал, размышляя. — По этой цене я позволю тебе приобрести только одну книгу. Выбирай.
— Спасибо, — сказал Тибо. Он понял, что его проверяют.
Непростой, очень непростой выбор был предложен этому молодому человеку, этому мальчику, который осмелился требовать к себе уважения и отстаивать свои права здесь, в магазине Кнутсона, хотя вода с его плаща и залила весь пол.
— Спасибо, — сказал он, — я возьму эту. — И он указал пальцем на иллюстрированный том Данте.
— Вы уверены? — спросил Кнутсон. — Точно уверены? Может, подумаете еще?
— Нет, спасибо, я хотел бы купить именно эту книгу.
— Тогда я ее заверну.
Господин Кнутсон отмотал кусок коричневой упаковочной бумаги с барабана, висевшего над прилавком, и привычным уверенным движением завернул книгу. Потом протянул руку за деньками.
— Извините, — сказал Тибо. — У меня только пять одной бумажкой.