Чтобы не потерять возможность увидеть живую эмоцию ничего не подозревающей Юли, Костя не позвонил в домофон, а дождался, пока появился кто-то из соседей, и юркнул за ним в подъезд.
На счастье великого конспиратора, дверь оказалась не запертой. Костя вошел на цыпочках в квартиру и прислушался – Юля была в спальне.
Не в силах больше ждать, когда любимая выйдет в коридор, он широко распахнул дверь и увидел самую страшную картину из всех, когда-либо представших перед его глазами.
Застывшая улыбка не смогла сберечь сердце от боли. Сильная рука наполнилась тяжестью и уронила букет на пол.
«Это конец», – подумал Костя.
Юля, прикрывшись одеялом, не могла вымолвить ни слова и смотрела взглядом жертвы, просящей о милости свирепого хищника.
У кровати стоял полуобнаженный Марк с не до конца застегнутым ремнем. Его язвительная улыбка и прищуренные глаза выдавали наслаждение от угасающего блеска Костиных глаз.
***
– И вы ушли домой? – продолжил битву Владимир Владиславович.
– Не сразу. Мы продолжили беседу у нее дома, выпили по бокалу вина и переспали, – приподняв подбородок, свидетель завершил свой рассказ.
– Вестников предпринял какие-то действия для отмщения? – прокурор подводил к кульминации обсуждения личной драмы подсудимого.
– Да, непрекращающиеся проверки нашего бюро налоговой, прокуратурой и прочих контрольных органов тому подтверждение. Я думаю, Вестников приложил к этому руку, – предположил свидетель.
– Скажите, Вестников знал, каким делом в последние дни жизни занимался Цветков Михаил, ваш начальник? – спросил прокурор.
– Несомненно. Мы закидали его департамент кучей официальных запросов и недвусмысленными намеками о предстоящей бойне в суде, – ответил Кротов.
– Это бойня могла повлиять на дальнейшую карьеру Вестникова? – спросил прокурор, готовясь к подведению итогов и вложению в умы присяжных своего умозаключения.
– Еще как. Исход этого дела привел бы если не к тюрьме, то к краху карьеры Вестникова, – ответил Кротов, не скрывая своей радости.
– То есть боящийся правосудия мстительный обманутый любовник решил убить сразу двух зайцев – расквитаться со своим старым обидчиком и избежать наказания за свои огрехи в работе, верно я понимаю? – спросил прокурор, снова нарушив правила, и, не дождавшись ответа, занял свое место.
Костя печально посмотрел на Юлю, и им снова завладела пучина воспоминаний.
***
Кухонные часы с нестерпимым грохотом передвигали секундную стрелку и наблюдали за Костей, который придерживал над столом затуманенную голову. Стук входной двери проводил возникшего из ниоткуда искусителя, не сказавшего ни слова хозяину дома.
Юля, накинув халат, влетела на кухню.
– Костя, я… я… я не знаю, какие слова могут описать, как сильно я сожалею об этом. Я совершила ужасную ошибку, и мне безумно стыдно. Если ты прогонишь меня, я пойму. Но если ты хотя бы попытаешься прийти к прощению, я каждый день буду благодарить за это Бога и стараться сгладить свою вину каждым своим словом и делом. Костя, прошу тебя, не молчи! Закати скандал, разбей посуду, но только не молчи! – не находила себе места изменница.
– Ты любишь его? – потусторонним голосом спросил Костя, посмотрев Юле прямо в глаза.
– Нет. Я люблю тебя, только тебя! – еле сдерживая слезы, ответила Юля.
– Давно это продолжается? – продолжил Костя.
– Мы случайно столкнулись сегодня вечером. Костя, я не знаю, что на меня нашло. Мне было так грустно без тебя. Эти непрекращающиеся командировки отдаляют нас. Мне трудно с этим бороться, – начала оправдываться Юля.
– Хочешь сказать, это я во всем виноват? – подняв брови, возмутился вернувшийся к реальности Костя.
– Нет, конечно, нет. Я только хотела сказать, что то, что ты увидел, ничего для меня не значит. Не знаю, что на меня нашло. Я не смогла воспротивиться предложенной нежности в минуту тоски по тебе и сделала неправильный выбор. Если не сможешь меня простить, хотя бы сжалься и дай мне шанс быть твоим другом, пусть очень далеким. Я не смогу без тебя, слышишь?! Не смогу! – Юля не могла больше сдерживать подступающие слезы и заплакала.
Пойманная на месте преступления против святости любви предательница не смела разрываться в истерике. Она не смела своими бушующими эмоциями посягать на Костины молчаливые страдания.
– Мне нужно идти, – после нескольких минут раздумий разбитый Костя завершил злосчастный день и, молча выйдя на улицу, оставил Юлю тет-а-тет с муками совести, терзающими обнаженную душу.
***
– Защита, есть что добавить? – безучастно поинтересовался судья.