Через четыре месяца кропотливых и усердных занятий над приключенческими романами Люба Перепелкина начала планировать сдачу сессии. Вопрос с аспирантом не требовал особых усилий – пара томных взглядов, прогулка под луной, и зачет у нее в кармане. Нужно лишь начать, а формы и обаяние, подаренные природой, сделают свое дело.
После очередной лекции Люба, спускаясь к выходу, замедлила шаг и, дождавшись, пока в аудитории остались только она и аспирант, подошла к столу молодого преподавателя и начала операцию под названием «Игра с разумом».
– Федор, позвольте отвлечь вас на секунду? – вполголоса спросила Люба, опершись руками на стол.
– Да, Любовь, слушаю, – вскинул глаза аспирант. Несколько секунд он смотрел прямо перед собой, не моргая, сглотнул, поднял глаза выше и встретился взглядом со студенткой.
Любина тактика сработала. Мужчины всегда остаются мужчинами, какими бы благими идеями ни был заполнен их необъятный мозг.
– Ваши лекции такие увлекательные! Они не идут ни в какое сравнение с тем, что было до вас, – Любина лесть выпрямила спину аспиранта не хуже остеопата. – Только одно мне не совсем понятно, – перенеся копну волос на правое плечо, коварная обольстительница продолжила, – почему такой симпатичный и интересный молодой человек не спешит домой после долгого рабочего дня?
– Кхе-кхе, – закашлялся ошарашенный Федя. – Я, безусловно, польщен вашим комплементом, но думаю, не стоит продолжать этот разговор. Я ваш преподаватель и просто-напросто не имею на это право. Лучше бы вам пойти домой и готовиться к сессии, – откинувшись на спинку стула, аспирант дал отпор решительной студентке.
– А я думала, вы более смелый. По крайней мере, мне говорили об этом ваши глаза, то и дело смотрящие на меня во время лекций. Какая-то пара месяцев, и вас заменят постоянным преподавателем. Но будет уже поздно, – изобразив обиду, Люба развернулась и пошла в сторону выхода.
Любины слова задели самолюбие неопытного преподавателя. Несмотря на блестящий ум, Федя был все же мужчиной. Люба ему действительно очень нравилась, и, если бы не временное стечение обстоятельств, он бы набрался смелости и пригласил ее в кино. И вот он, начинающий джентльмен, отпускает желанное сокровище, идущее к нему прямо в руки.
– Люба, подождите. Прошу прощения, я не хотел вас обидеть. Вы очень привлекательная девушка, но я действительно не вправе пользоваться своим служебным положением и загонять вас в такие рамки, – объяснился аспирант.
– Разве можно считать положение неудобным при исполнении желаемого? Два месяца мы будем держать нашу дружбу в тайне, а потом вместе решим, как поступить. Сегодня я на стороне эпикурейцев, вы со мной? – улыбающаяся Люба игриво протянула руку.
Немного поразмыслив, Федя не мог больше противиться человеческой слабости и взял свой нежданный приз за руку.
Два месяца были незабываемы. Федя с нескрываемым упоением ухаживал за Любой настолько явно, насколько позволял их уговор о конспирации, пока в один прекрасный день в аспирантскую не вошел без стука преподаватель логики. Люба оттолкнула от себя Федю и, покраснев, как рак, выбежала в коридор. Преподаватель, заставший врасплох целующихся молодых людей, не сказав ни слова, направился в сторону деканата.
В институте действовало жесткое правило не завязывать романтические отношения с обучающимися. Вызванный на ковер аспирант не находил подходящего объяснения, чтобы спасти обоих участников инцидента от неминуемой кары.
– Федор, если вы будете молчать, мне ничего не останется, как исключить вас из аспирантуры. Подумайте о своем будущем и предоставьте свою версию случившегося, – потребовал декан.
– Мне нечего добавить к объяснительной Перепелкиной, – пробормотал Федя. Он знал, что ее исключат, если выяснится, что она добровольно встречалась со своим преподавателем, а не делала это под давлением, как было написано в объяснительной.
– Что ж, очень жаль, что такие умы совершают столь глупые ошибки, – вздохнул декан.
Раздался стук в дверь. Дождавшись разрешения, в комнату зашли два Любиных одногруппника.
– Валентин Петрович, разрешите вступиться за Федора Ивановича, – произнесла белокурая студентка с необычайно добрым, каким-то родным взглядом. Подобный взгляд открывает начало дня заспанному мальчишке, полночи не желающему отворачиваться к стенке, чтобы не гневить пресловутого серого волчка.
– Мы решили рассказать вам правду, – откинув длинную косу и набрав полную грудь воздуха, начала свой отчет заступница. – Однажды после лекции, примерно два месяца назад, мы с Андреем вернулись в аудиторию за забытой тетрадью. Дверь была приоткрыта, и мы, к своему стыду, подслушали разговор Перепелкиной и Федора Ивановича. Федор Иванович пытался вразумить Перепелкину, но не устоял перед ее решимостью и шармом. Именно она инициировала причину отсечения светлой головы от науки. Федор Иванович не соблазнял ее и не ставил ей ультиматумов.