Стас, не поднимая глаз, вернул сына на землю и попрощался.
«Неужели он опомнился», – подумала ничего не понимающая Алла. Повернув за угол, она решила проверить, уехал ли раскаявшийся муж. Выглянув, Алла обомлела. В машину садилась Егоркина воспитательница, та самая тетя Даса.
Алла никогда бы не подумала, что детская воспитательница может рушить семьи. Это была ничем не примечательная особа, явно забывшая о том, что она женщина. Лицо, манеры, темы для разговора – все самое обычное. Отличная внешность для преступника – увидишь однажды, захочешь – не вспомнишь.
И эта серая мышь садилась в оставшийся с былых времен мерседес ко все еще женатому мужчине на глазах у его законной супруги, с которой она десять минут назад вела непринужденную беседу об успехах сына.
«Понятно, ему не жена нужна, а нянька», – подумала Алла.
– Девушка, вам плохо? – спросила светловолосая женщина.
– Нет-нет, все хорошо, – дрожащим голосом ответила Алла и, качаясь из стороны в сторону, пошла к машине.
– Может, не стоит в таком состоянии садиться за руль? – не оставляла ее в покое сердобольная прохожая. – Здесь неподалеку замечательное кафе с самыми вкусными круассанами в городе.
– Да, что-то слышала, «Сливки», кажется? – Алла не смогла сопротивляться женщине, чей голос окутал ее уютом бабушкиной кухни.
– Именно. Если мы с вами сейчас же не съедим по круассану и не запьем их целым бидоном кофе, боюсь, наши желудки нам этого не простят, – мило улыбаясь, светлокосая женщина потянула Аллу с Егоркой в сторону кафе.
Панорамные окна кофейни не позволили случайным прохожим быть свидетелями беседы отчаявшейся женщины и ее случайно встреченной спасительницы. Но сквозь стекла можно было наблюдать, как под взглядом улыбающихся глаз, окруженных добрыми морщинками, все сильнее расправлялись Аллины плечи и пробуждался ее дух, задержавшийся в зимней спячке.
– До сидания, тетя Лина! – спускаясь с крыльца, прокричал Егорка вслед удаляющейся фигуре.
– До свидания, Егорушка! Помнишь, о чем мы договорились?
– Дя! Казьдый день напоминать маме, как сийно я ее лублу!
Радостный подпрыгивающий Егорка вел за руку свою ожившую мать. В ее глазах больше не было ни грамма сожаления. «Квартиру на продажу. Открою свое дело, и пусть со своей нянькой завидует моему благополучию. Найду миллион взамен и выберу для Егорки лучшего из отцов», – прочитала личную мантру Алла и была такова.
Алла с сыном перебралась на время к родителям, дожидаясь, пока ее новый салон красоты начнет приносить доход. Придумать название заведения не составило большого труда. Оно лаконично описывало как перерождение своей хозяйки, так и бьюти-метаморфозы, окрылявшие все прибывающих клиентов. Аллина грудь гордо вздымалась при виде новой вывески с изящно выведенными буквами – «Сансара». Не прошло и полугода, как спрос приблизился к ажиотажному, в журнале администратора время приема было расписано на три месяца вперед. Прибыль быстро покрыла все затраты, и вскоре Алла приобрела коттедж в престижном поселке и свой первый личный автомобиль.
– Алка, ты просто поражаешь! За два года успеть выбраться из полупризрачного состояния, отойти от развода и разорвать топ-десять лучших салонов города! Ты либо волшебница, либо подкупила фортуну. Все-то у тебя получается на раз! – радостно восклицала подруга.
– Да-да, на раз, – Алла решила не разрушать утопические представления подруги, искренне радующейся на другом конце провода.
***
– Защита, возражения есть? – спросил судья.
– Насчет приобщения банковских выписок – нет, Ваша честь. В свою очередь, прошу объявить перерыв в целях ознакомления с данными материалами и для подготовки линии защиты.
– Суд определил объявить перерыв на пять дней. Слушание возобновится с того момента, когда оно было прервано. Все свободны, – судья распустил присутствующих.
Глава 9. Метаморфоза
– Здесь есть над чем подумать, – проговорил молодой парень лет тридцати пяти.
– Согласен с вами, Валерий, эти показания нужно оценивать в совокупности с другими уликами.
Валерий Лихачев, как и Евгений Борисович, был крепкого телосложения. Его выправка не позволяла мятному пуловеру и серым джинсам спрятать некогда стальные мускулы. Что странно, ладони бывшего спортсмена были измазаны чернилами, а на листах блокнота не осталось свободного места. На полях каждой страницы у наспех записанных фраз виднелись дополнительные заметки.
– Кто-нибудь хочет высказаться о надписи на стене? – спросил Танк.
***
– Обвинение, приступайте, – скомандовал судья.
– Уважаемые присяжные заседатели, убитая все же оставила нам подсказку, – прокурор подошел к увеличенной копии очередного доказательства. – Страдая от мучительной боли и истекая кровью, Алена набралась мужества и, окунув палец в собственную кровь, написала на стене рядом с собой слово «карма». Да, это не имя подсудимого. Алена не успела бы его написать, несмотря на то что чернил вытекло предостаточно. Учитывая представленные доказательства и показания о длительном соперничестве, псевдоблестящей карьере Вестникова и предстоящей бойне, желание подсудимого устранить причину приближающегося краха его благополучия, а также его поимку с поличным, нетрудно догадаться, кого именно имела в виду убитая. Мы не можем упрекать Алену за таинственность оставленного нам ребуса. Жизнь уходила из их тел. Но мы не смеем, мы просто не имеем права закрыть глаза на то, что жена благородного человека, изобличавшего недобросовестных и нечистых на руку толстосумов, на пороге своей смерти решила продолжить дело умирающего супруга и заочно поучаствовать в сегодняшнем заседании, по сути, указав на Вестникова.