Заканчивая свой монолог, Владимир Владиславович широким и достаточно резким движением руки приковал внимание загипнотизированной публики к подсудимому. Тишина стала настолько глубокой, что, казалось, было слышно мысли каждого: «Убийца! Убийца!». Выдержав многозначительную паузу, Владимир Владиславович передал слово защите.
– Ух, я как будто побывал на мастер-классе «Как разоблачить дьявола»! – Саша Сталь подошел к макету, язвительно щурясь и потирая лоб. – Я не буду читать лекции о том, что показывать пальцем некультурно – Сталь не смог сдержаться, чтобы не нанести прокурору словесный удар под дых. – Не будем ходить вокруг да около, обратимся к толковому словарю. Ушаков считает, что карма – это посмертное воздаяние за земную деятельность человека, состоящее для грешников в перевоплощениях, а для праведных — в «блаженном небытии», нирване. Иными словами, карма – это причинно-следственная связь между решениями, поступками и их результатом.
На этих словах мускулистый присяжный придвинулся вперед.
***
– Лихачев, скоро сдача нормативов, не забыл? – спросил тренер.
– Не забыл, Артем Палыч, как тут забудешь. Я же подающий надежды футболист, – задорно ответил студент, вытирая со лба пот.
– На твоем месте я бы так не радовался. Сдаешь позиции. Небось, по танцулькам бегаешь, шалопай?
– Что вы, какие танцульки! По кефирчику и спать, – отшутившись, Валера поднял с пола рюкзак и выбежал из зала.
– Эге-гей, шпана! Куда намылились? – крикнул он группе молодых людей.
– Пойдем скорее на пятый, там Люська в окне пресс качает, – конопатый парень с взъерошенным чубом схватил Валерку за рукав и потащил к лестнице.
– Три, четыре, пять… – кричали веселящиеся студенты.
– Подумаешь, пресс качает. Вот если бы подтягивалась, это еще куда ни шло, – крикнул Валерка.
– Спорим, и пяти раз не сможешь! – заступилась за подругу девушка с косичками.
– Да он и вылезти-то испугается, – подхватила другая.
– Ну смотри, подтянусь пять раз, и я тебя поцелую, – крикнул Валерка девушке с косичками.
– Идет! – кивнули косички.
– А если сорвешься?! – конопатый попытался остановить друга.
– Орлы не срываются, они парят, – раззадоренный Валерка отодвинул конопатого в сторону, перелез через окно наружу и начал подтягиваться, держась за нижнюю часть оконного проема.
– Три, четыре, пять…восемь, девять, десять! – кричала толпа.
– Хорошо, ты выиграл! – схватилась за голову девушка с косичками.
– Одиннадцать, двенадцать, тринадцать! – не унималась разгоряченная публика.
«Тринадцать. И почему все боятся этого числа. Подумаешь, тринадцать», — подумал Валерка, когда его пальцы предательски соскользнули с оконной рамы. Сто лет прошло, пока он летел к асфальту. Так ему казалось. Так долго он смотрел на любимые косички, болтающиеся на ветру. «Только бы она не выпала! Только бы не выпала!» – последнее, о чем успел подумать Валерка перед тем, как черная тишина заполнила его глаза и уши.
– Мог бы просто меня поцеловать, – прозвенел знакомый голос.
Валера с трудом открыл глаза. «Косички!» Яркий свет заливал больничную палату, нагло отскакивая от белоснежных стен прямо в глаза перебинтованному пациенту. Множество приборов настукивали какие-то ритмы никому не известных песен.
– И хук справа мне был бы обеспечен, – пошутил Валера, пытаясь сесть на кровати.
– Однозначно, – подхватила Ася, прикрывая косичкой подступающую улыбку. – Сильно болит?
– Есть немного. Я сделал одно открытие.
– Какое?
– Спор с девчонкой – прямой билет в травмпункт.