– Я как должностное лицо, – ответил Зверев.
– То есть, вы, являясь должностным лицом и руководителем аудитов, проверяя отчеты моего клиента о состоянии проверяемых объектов, ставили на итоговых актах свою резолюцию – утверждено или нет, так? – уточнил Сталь.
– Да, все верно, – спокойно согласился Зверев.
– Ранее названные объекты были вами утверждены? – набирая темп, адвокат продолжил допрос.
– Насколько я помню, нет, – приподняв взгляд вверх, будто вспоминая, медленно проговорил свидетель.
– Тогда как вы объясните вашу подпись на данных актах? – Сталь передал Звереву документы, устанавливающие соответствие объектов всем регламентам и инструкциям. – На всех этих предприятиях рабочие получили тяжелые увечья в связи с нарушением техники безопасности, которые вы почему-то не заметили, изучая Костины отчеты.
– Впервые вижу, я это не подписывал, – отчеканил Зверев.
– А как насчет этих бумаг? – без промедления, не давая свидетелю передохнуть, Сталь передал Звереву новую пачку. – На этих объектах трагически погибло несколько человек. И все из-за того, что вы подтвердили безопасность оборудования и инженерных систем. Их семьи не получили ни копейки компенсации. Ни копейки.
– Повторяю, я не имею к этому никакого отношения, это не моя подпись, – попавшись на стальной крючок и теряя самообладание, произнес Зверев.
– А эти документы найдены на месте преступления в квартире Цветкова в день его убийства, прямо на его рабочем столе, – не унимался Сталь, закидывая свидетеля новыми пачками бумаг.
– Ложь! Я ничего не подписывал! И на его рабочем столе ничего не было, я видел это собственными глазами! – прорычал Зверев, ударив ладонью по трибуне.
– Что, простите? – улыбнувшись, спросил адвокат и, не дожидаясь ответа, занял свое место.
***
– Что ж, дамы и господа! Спектакль окончен. Всем большое спасибо, мы хорошо поработали. Виновный должен получить сполна, – подытожил голосование Евгений Борисович. – Пойдемте, сообщим об этом.
Глава 12. Мирный договор
– Суд присяжных, вердикт готов? – спросил судья.
– Да, Ваша честь, – ответил Танк.
– Председатель, огласите.
– По обвинению в изнасиловании Цветковой Алены Игоревны подсудимый признан…
Костя посмотрел на жену. Юлин взгляд, полный переживаний, пронзил Костино сердце острой болью. «Моя Юля. Моя маленькая сильная женщина».
***
– Алло, Костя, мне нужно тебе кое-что показать, набери меня, это срочно, – тревожным голосом, не терпящим ослушания, надиктовала Юля на Костин автоответчик.
«Наверное, что-то случилось. Прошло слишком мало времени, чтобы она осмелилась так жестко со мной разговаривать», – подумал Костя, прослушав короткое сообщение.
Его пальцы на автомате набрали знакомый номер.
– Ты в порядке? – сразу приступил к делу взволнованный влюбленный.
– Не совсем, нам нужно встретиться. Это не телефонный разговор, – отчеканила Юля.
– Через час буду у тебя, – пересилив обиду, Костя бросил все свои дела и помчался в место крушения своих надежд.
У двери Костя остановился. Он вспомнил, как почти год назад ослепленные счастьем влюбленные переступили порог своей съемной квартиры. Молодых людей не смущало скромное убранство этого дома – обшарпанная мебель и давно требующие ремонта стены были не в силах омрачить торжество бьющихся в такт сердец.
Со временем молодые поработали над дизайном, купили современную мебель, сделали ремонт и обзавелись элементами декора. Дом наполнился любовью, теплом и уютом, в которых нежно барахтались счастливые новоиспеченные жильцы.
Костя не решался постучать. Он инстинктивно боялся повторения события минувшего месяца.
Будто почуяв его дыхание, Юля открыла дверь. Бывшие любовники молча смотрели друг на друга, боясь спугнуть желанный мираж. Первым пришел в себя Костя.
– Ты хотела поговорить. Что случилось? – серьезно спросил он.
– Проходи, это нужно видеть, – пригласила Юля.
Костя прошел на кухню и осмотрелся. Ничего не изменилось. Все та же мебель, те же обои. Только в этот раз от них веяло холодом.
– Смотри, – Юля указала на стол, опускаясь на стоящий рядом с Костей стул.
Он взял листок бумаги и быстро прочитал его содержимое. Его лицо меняло окраску несколько раз – от синюшно-белого до багрового и обратно. Грудь порывисто вздымалась и тяжело опускалась. Глаза за секунду наполнились слезами.
– Теперь ты понимаешь, что произошло? – спросила Юля, пронзительно глядя на Костю. – Я не понимала, что творила. Я знала, что не могла предпочесть тебя другому, не будь я одурманенной. Костя, я люблю тебя! Прости меня! – вскрикнула Юля и вскочила со стула.