– Цела?
– Не знаю, нужно провести инвентаризацию, – краснея, пошутила Оля.
– Какая удача, я только вчера закончил теоретический курс, и нужно закрепить пройденный материал на практике. Может, вечером прогуляемся и сверим списки? – предложил музыкант.
– А давай, – хихикая, ответила Оля.
– Отлично, встречаемся в семь на нижней ступеньке школы. Не забудь счеты, – добавил музыкант.
– Договорились, – подытожила Оля, расплываясь в улыбке.
И на этом оба состава участников обогнули место происшествия, продолжая свое движение. На выходе со школьного двора Оля услышала:
– Как зовут тебя, мисс грация? – крикнул музыкант из окна актового зала.
– Оля! – крикнула она в ответ.
– Я Рома, – завершил знакомство музыкант и, ответив смутившейся Оле улыбкой, проводил ее взглядом, пока подруги не скрылись за поворотом.
– Митька, Митька, угадай, с кем у меня сегодня свидание! – Оля, еле дыша, влетела в комнату друга детства.
– Не знаю, с кем? – спросил Митя.
– Ну, угада-а-ай! – дурачась, запела гостья.
– С кем-то более везучим, чем я, – улыбаясь, ответил Митя.
– А-ха-ха, ну хватит тебе, подхалим! – ласково одернула его Оля. – С Ромой из «Скетчей», представляешь?! – воскликнула она, вскинув руки вверх.
– О, ну, тогда я спокоен, сам Рома из скотча, – передразнил подругу Митя.
– Из группы «Скетчи», болван, – осадила его Оля, обиженно надув губы. – Ты только послушай, Оля и Рома Кармины. Звучит! – обняв подушку, замечтавшаяся барышня плюхнулась на диван.
– Звучит как приговор, – смеясь, окончил фразу Митя.
Подавив смешок, Оля швырнула в него подушку. Митя не растерялся и бросил другую в зачинщицу пуховой битвы.
– Ну, вот, ты испортил мне прическу. Спасибо, дружище! Скоро час икс, как я выгляжу? – хихикая, спросила растрепанная Оля.
– Как самый красивый, самый чудесный, самый обаятельный… пушистый ежик, – ласково ответил Митя, расставляя паузы перед каждой фразой.
– Да ну тебя, все, я опаздываю. Пожелай мне удачи, – протараторила Оля и, не дождавшись ответа, выскочила из комнаты.
– Удачи. Удачи мне и выдержки, — печально промямлил Митя.
Наступил день выпускного бала. Оля с нетерпением ждала его. До свидания, уроки! Прощайте, домашние задания! Здравствуй, яркая и взрослая жизнь! Влюбленной Оле только-только исполнилось восемнадцать. С самого утра Олина мама крутилась вокруг своей повзрослевшей дочери, поправляя ей платье, закалывая в очередной раз непослушную прядь и дрожа от прилива неизмеримой гордости, смешавшейся с легкой грустью от прощания с детством прелестной выпускницы.
После официальной части мероприятия счастливые выпускники приступили к празднованию начала нового этапа своей беззаботной жизни.
В тот вечер Оля сияла. Мало того что она переступила через общепризнанную линию старта юности. Ее парень, солист самой модной группы в городе, вместе со своей бандой был приглашенной звездой на этом балу.
Веселье набирало обороты, шампанское вскружило голову неоперившимся юнцам. В самый разгар вечеринки Рома позвал Олю прогуляться.
Оля была на седьмом небе от счастья. Она любила. Она цвела. Она порхала, как ласточка, не зная, что низкий полет этой птицы предвещает грозу.
– Ты сегодня всех затмила, – сказал Рома, прижав к груди опьяненную чувствами Олю.
– Все для тебя, – расплылась она в улыбке.
Рома еще крепче обнял свою выпускницу. Земля ушла у нее из-под ног, и двое влюбленных слились в жарком поцелуе.
Оля проснулась от громких звуков, доносившихся с кухни.
– Я тебя разбудил? – спросил Рома пришедшую на запах жареного бекона заспанную Олю.
– Все в порядке, – она подошла к своему полуобнаженному повару и прошептала на ухо. – Мне было очень хорошо сегодня ночью.
– Мне тоже, – не отводя от нее пристальный взгляд, он поднял свою сонную красавицу на руки, и они снова забылись в объятьях друг друга.
Примерно через два месяца Оля, дрожа от волнения, вручила своей рок-звезде что-то вроде фломастера.
– Что это? – удивленно спросил Рома.
– Результат нашей любви, – произнесла Оля, сгорая от счастья.
– Ты серьезно? – понизив голос на тон, спросил Рома.
– Серьезней не бывает, – пропела Оля, обвивая руками Ромину шею.
Рома с окаменевшим лицом оттолкнул ничего не понимающую Олю и вышел из комнаты. Вернувшись, он протянул ей конверт и сказал:
– Здесь должно хватить. Я музыкант, понимаешь? Я художник. Я должен нести людям красоту. В моем мире нет места этому ребенку.
Изумленная Оля не знала, как себя повести.
– Как ты можешь такое говорить? Ведь это наш ребенок, наша плоть и кровь, – с трудом сдерживая слезы, Оля попыталась вразумить будущего отца.