В день, когда я узнал о Костином предательстве, я как раз проходил собеседование на должность помощника руководителя департамента. После удачной, как мне казалось, беседы, я решил перекусить в кафе на первом этаже. Как выяснилось позже, как раз в тот момент Костя проходил конкурс на ту же должность.
Через пару дней мне позвонили и сообщили, что я проиграл место другому кандидату. «Не беда», – подумал я. У меня в запасе было предложение от известного в определенных кругах правозащитника, отстаивающего права работников, получивших увечья из-за несоблюдения их работодателями техники безопасности.
Проработав полгода в тесной связи с департаментом и наладив контакты, я выяснил, кто занял место помощника руководителя – Костя Вестников.
***
– Милая, я не могу это позволить. Я не хочу, чтобы пострадала твоя репутация, – прошептал Костя.
– Моя репутация давно канула в лету, ты прекрасно об этом знаешь, – возразила Юля.
– Это пройденный этап, не будем ворошить прошлое. Вопрос решен раз и навсегда, – отчеканил арестант.
– Костя, дорогой мой, милый мой друг! Я не вижу снов без тебя. Два месяца я не нахожу себе места. Если тебя признают виновным, я не выдержу такой долгой разлуки. Меня просто не станет, даже если воздух продолжит наполнять мои легкие. Мне нет жизни без тебя, как ты этого не понимаешь?! Мы должны использовать любые средства, чтобы вытащить тебя отсюда. Чтобы ты вышел из зала суда с чистой совестью, освобожденным от подозрений и любых сомнений на твой счет. Я готова на все. Расскажи о Марке, прошу тебя, – настаивала неутомимая воительница.
– Прости, я не могу, – Костя отпустил Юлины руки и позвал конвой.
Юля еще некоторое время сидела одна в серой комнате свиданий и размышляла. «Какой упрямец. Двадцать первый век на дворе, а он все рыцарствует. Не время и не место. Подумаешь, репутация. Кого это волнует, когда под угрозой свобода, и заточение может продлиться четверть жизни. Ничего, не хочет давать показания, значит, Саша Сталь разгромит Марка на допросе. Нужно только направить его в нужное русло».
***
– Простите, Марк, мы немного увлеклись. Значит, Вестников нарушил данную вам клятву и украл вашу любимую, так? – задал наводящий вопрос прокурор.
– Да, все верно. Он без зазрения совести может пойти по головам, не стоя за ценой. И я совсем не удивлен, что он сидит сейчас за решеткой.
– На этом пока все, – завершил допрос прокурор.
– Защита, приступайте, – дал команду судья.
– Марк, скажите, вы и Юля Вестникова (на тот момент Чарницкая) держали связь после встречи на Эльбрусе? – начал перекрестный допрос адвокат.
– Нет, мы обменялись телефонами, пару раз созвонились, и на этом наше общение завершилось, – ответил свидетель.
– Как вы с Костей шуточно называли друг друга в институте? – адвокат подготовился к атаке.
– Я был Синдбадом Мореходом[4], а Костя – Графом Монте-Кристо[5], – в недоумении ответил Марк.
– Странно, ведь оба эти прозвища принадлежали одному и тому же персонажу во всем известном романе. Как так вышло? – удивленно раскинув руки, задал вопрос адвокат.
– В то время мы перечитывали Дюма и однажды, обсуждая главного героя, в шутку начали придумывать свои собственные приключения. И в итоге взяли себе такие псевдонимы, – пояснил потерявший бдительность свидетель.
– Не припомните точную формулировку клятвы, данной вами и Костей на первом курсе? – начал нападение адвокат.
– Процитировать не смогу, прошло столько лет, – ответил Кротов, ощутивший пробежавший по спине холодок.
– Взгляните, вам знаком этот почерк? – Александр протянул свидетелю листок бумаги.
– Да, это почерк Вестникова, – уверенно ответил Марк.
– Зачитайте, пожалуйста, вслух, что здесь написано, – подняв взгляд вверх и приготовившись слушать, попросил адвокат.
– Я, Граф Монте-Кристо, клянусь не создавать препятствия Синдбаду Мореходу на его пути усмирения морской пучины. Клянусь не позволять черной зависти затуманить мой взор, смотрящий на накопленные Синдбадом сокровища. И клянусь не искушать Мерседес[6], отдавшую предпочтение Синдбаду, – прочел Кротов.