Отрицательно мотнув головой, она оторвала свой взгляд от мужских пальцев и перевела в сторону. Ей стало стыдно. Стыдно, что за столько лет она не обзавелась нормальными друзьями. Стыдно, что родственников у неё нет кроме бесхарактерной матери и омерзительного дядьки. Стыдно, что теперь она предстала перед этим довольно привлекательным мужчиной совсем в не презентабельном свете. Неудачница какая-то… Аж самой стало противно от своей никчёмности.
– А что с Наташей? Он… её убил? – совсем потухшим голосом осмелилась задать она вопрос.
– Ты не о ней сейчас должна думать, а о себе, – отчеканил её спаситель.
– Если бы не я, она была бы цела и невредима, – взглянув на него исподлобья, не согласилась Олеся.
– Если бы у неё были мозги, она не открыла бы ему дверь, а вызвала ментов. Не надо брать на себя вину за чужую тупость.
Колосова в растерянности хлопнула пару раз ресницами. Под таким углом она не смотрела на ситуацию. И, если смотреть на произошедшее так, то, выходит, что он прав.
– Сомневаюсь, что ты ей не рассказывала о своём родственнике. Рассказывала. Причём, жаловалась, делилась подробностями. Другое дело, что твоя подруга то ли не поверила тебе, то ли считала, что ей он ничего плохого не сделает, – продолжил он рассуждать вслух. – Так что, прекращай корить себя за то, в чём не виновата. И лучше подумай, что тебе делать дальше.
– Вы записали видео, – припомнила она, так и не подняв головы. – Его можно отнести в полицию, как улику? Чтобы дядьку арестовали и посадили?
– Он уже сидел, – пришёл к выводу после продолжительного молчания её собеседник.
Олеся едва заметно отрицательно мотнула головой, не подтверждая его слова.
– Нет. Но его задерживали по подозрению в соучастии в убийстве. Он отрицал свою вину. А потом смогли доказать, что он не виновен… Их было четыре товарища любителей выпить. Вот в один момент и допились, что над самым слабым надругались, а потом выбросили в колодец… Думали, что он уже мёртвый – избили ведь основательно. А он, оказывается, был ещё жив. Захлебнулся водой… Это было зимой… Дядька клялся-божился, что в той мерзости не участвовал. Мама поверила. Опять закодировала его. А он через два месяца сорвался...
– А ты? Ты веришь в его непричастности?
– Не знаю, – шепотом отозвалась она.
Подумав, отрицательно мотнула головой. Воспоминания из прошлого никуда не ушли. Были ещё живы, красочны и страшны. О таком стыдно рассказывать. О таком стыдно признаваться…
– Он когда выпьет, становится жестоким человеком. Ему безразличны все вокруг, главное утолить свою жажду. Главное, чтобы всё было так, как он хочет.
– И почему вы с матерью терпите его? – задал Мир закономерный вопрос.
– Он её единственный родной человек, – помедлив, ответила Олеся.
– А ты разве нет?
– Это другое. Он единственный, кто остался из её семьи. Родители умерли. Старшая сестра тоже. Остались только они. Вот мама и держится за него, – нехотя пояснила она.
-–Лучше бы за тебя держалась, – с чётко выраженным недовольством в голосе высказался Мир.
– Она меня любит, – неубедительно возразила она..
– Но его любит больше, – припечатал он.
Олеся не стала спорить. Порой ей тоже казалось, что её мать больше любит своего брата. Но она старалась не думать об этом, прогоняла подобные мысли. Не ей судить других людей. Тем более человека, который подарил ей жизнь.
Повисло молчание. Кофе давно остыл. Десерт так и остался нетронутым. На душе у Олеси было так паршиво, как уже давно не бывало. И, наверное, именно поэтому её так раздражал весёлый гомон других посетителей кафе. Раздражало пение птиц. И даже молчание странного и проницательного Мира её тоже раздражало. Хотелось плюнуть на всё, встать со своего места и броситься бежать, куда глаза глядят. Вот только здравый смысл упрямо твердил ей, чтобы она сидела тихо и молча – ждала вердикта своего спасителя. Почему-то интуиция подсказывала, что, если он захочет, то поможет ей ещё раз. Вот поэтому она и сидела, крепко сжав руки в кулаки, что лежали у неё на коленях, как у прилежной школьницы.
– Если ты доверишься мне ещё один раз, я помогу тебе. – И всё же хоть она и ждала от него хоть какой-то реплики, но его голос прозвучал уж слишком неожиданно. Олеся вздрогнула всем телом и подняла свой неуверенный взор, давая понять, что внимательно слушает. – У меня есть хатка на хуторе недалеко от города. Поживёшь какое-то время там. А я пока улажу дела с твоим родственником. В этот раз он сядет. Обещаю.