– Спасибо тебе, – в очередной раз поблагодарила она. – Спасибо, что спас, приютил и теперь отвлекаешь беззаботной болтовнёй. Если честно, я за эти часы, что здесь нахожусь одна, успела себя знатно накрутить. Хотя мне здесь очень понравилось. И я с удовольствием воспользуюсь твоим разрешением погостить здесь ещё несколько дней. Тем более сейчас, когда знаю, что Наташа жива, а дядьку задержали.
– Ты матери звонила? – Оставил он без внимания её благодарность.
– Нет. Написала ей сообщение, что уехала к бывшей однокласснице в гости.
– За тобой приехать, когда соберёшься возвращаться в город?
– Не стоит. Просто скажи, куда тебе ключ привезти.
– Оставь его там. Повесь на крючок в душе. Всё равно никто там посторонний не лазит. А если всё же кто-то надумает залезть, то мои старики мне сообщат.
– Как скажешь, – тихо протянула Олеся.
Ему показалось, что её голос прозвучал поникшим. И он позволил себе подумать, что ей хотелось ещё хотя бы раз встретиться с ним. Такая мысль польстила. Но им лучше больше не сталкиваться. Он помог. Она приняла его помощь. На этом их дороги должны разойтись.
Где-то в глубине квартиры раздался звук разбивающегося стекла. Наверное, его дорогая невестушка разбила очередную чайную чашку. Он поморщился. А ведь раньше он так остро не реагировал на криворукость Анжелы. Да, ему определённо не стоит больше встречаться с Олесей. Иначе есть вероятность, что его желание разорвать помолвку разрастётся до космических размеров. А это в его планы совсем не входит…
– Доброй ночи, мисс, – ровным тоном попрощался он.
– И тебе, Мир, – эхом отозвалась она.
Олеся первой прервала связь. Вот так легко и просто отрезала свой мир от его. Он усмехнулся. Правильно. Умница, мисс, поняла, что к чему.
Глава 4
Так странно было начинать жизнь с чистого листа. Но чем больше проходило дней, тем всё больше Олесе нравилась её новая жизнь. Жизнь, в которой не было омерзительного родственника, его угроз и алкоголя. Правда, когда Олеся вернулась домой и посмела не согласиться с матерью, что дядьку надо высвобождать из лап правосудия, то родительница ужасно обиделась на неё. Столько слёз и криков было…
В тот вечер Олеся сорвалась, хотя и не собиралась больше никогда докучать своему неожиданному спасителю, но не сдержалась – позвонила ему. Ей жизненно необходимо было услышать его спокойный голос. Почувствовать, что хоть кто-то в этом мире на её стороне. Руки дрожали, когда она нажимала на кнопку вызова. Голос тоже предательски дрогнул, когда Мир всё же ответил, и она поздоровалась с ним. Он ответил уже привычной фразой, которая ей почему-то нравилась всё больше и больше. А потом между ними повисло молчание. Она только тихонько всхлипывала и мысленно умоляла его не прерывать связь. А он ждал от неё первой реплики. И она уже собиралась эту реплику ему сказать, но тут послышался мелодичный женский голос, который назвал Мира «милый», и Олеся поспешно нажала на «Завершение вызова». Горячие слёзы полились по её щекам. И не понятно от чего она больше плачет: от обиды на мать или по какой-то другой причине. Хотя, даже если бы причина была другой, то Олеся ни за что не призналась бы даже самой себе…
На следующий день она пошла навестить подругу в больнице. Дружеских чувств в ней больше не было. Но дань прежней дружбе она всё же не могла не отдать. Разговора между ними не получилось. В принципе, Олеся на него и не рассчитывала. Просто, наверное, ей нужно было лично удостовериться, что это конец их долголетней дружбе. Она смотрела на Наташу, вглядывалась в её глаза и пыталась понять: почему не заметила тот момент, когда подруга стала баловаться наркотиками? Ответа не находила. Наташа всегда была раскрепощенной и лёгкой на подъём. Она могла кутить всю ночь, а утром, как ни в чём не бывало, пойти на работу. Меняла парней как перчатки. Обсуждала полных девушек. И высмеивала незадачливых ухажёров. Но, несмотря на эти негативные стороны своего характера, она всегда готова была прийти на помощь. Всегда поддерживала её, Олесю, утешала. А ещё они вместе мечтали…
Так что же с ней случилось? И почему она, Олеся, не заметила этой перемены?..
Молчание между ними затягивалось. Наташа с высокомерным выражением смотрела куда-то в сторону, словно и вовсе не заметила, что она пришла. А Олеся… она старалась найти в Наташе ту подругу, которую всегда любила, которой дорожила. Не находила. В этой холодной девушке ничего не было от прежней Шевченко Натальи. Словно художник стёр прошлую её версию и нарисовал новую. Вот только ей, Олесе, эта версия была не по душе. А ведь ещё совсем недавно, перед днём Олесиного увольнения, всё было хорошо. Или это только так казалась ей самой?