Мир молчал. Только мягкая улыбка стёрлась с его лица. Да и взгляд стал колючим. Спрятал руки в карманы брюк и неотрывно смотрел на неё, как при допросе, словно это она в чём-то виновата, а не наоборот.
– Я тебе благодарна за твою неоднократную помощь. Очень сильно благодарна. Но не собираюсь с тобой целоваться и спать, чтобы выразить свою признательность.
– Значит, только благодарность чувствуешь ко мне? – высокомерно уточнил он, начиная застёгивать пуговицы на рубашке.
Олеся промолчала. Все её силы ушли на то, чтобы не отвести своего взора от его глаз. Соблазн проследить за работой его пальцев, а также полюбоваться голым торсом, был слишком велик. Смогла. А Мир кривовато и как-то зловеще усмехнулся. В его тёмно-карих глазах, словно холодная зима поселилась.
– Что ты знаешь обо мне, чтобы тыкать меня в мои отношения с невестой? Что ты знаешь о ней, чтобы так переживать? Ничего. Ровным счётом ничего. И тебе даже в голову не пришло, что если я приехал к тебе, а не остался с ней, значит, мне комфортней с тобой. Значит, хочу именно тебя.
– И это неправильно! Неправильно по отношению ко всем! – повысила голос Олеся.
– В мире нет ничего правильного. Тебе ли этого не знать? – ещё более зловеще усмехнулся он.
– Вот поэтому я и не хочу усугублять эту ситуацию. Тебе всего лишь комфортно со мной. Я тебя привлекаю. Но при этом ты не собираешься разрывать свою помолвку. Ты просто наиграешься со мной и вернёшься обратно к своей невесте. А что будет со мной? Ты об этом подумал?
– А меня это должно волновать? – надменно спросил он.
Олеся вздрогнула всем телом.
– Конечно, нет, – выдавила она из себя улыбку. – Уходи, – выдохнула она на грани слышимости.
– Счастливо оставаться, недотрога, – выплюнул, как ругательство Мир, и, резко развернувшись, стремительно вышел из кухни.
Олеся дождалась, когда за ним громко хлопнула входная дверь. Вздрогнула и тяжело осела на пол. В душе враз стало холодно и пусто. А сердце набатом стучало. Не совершила ли она сейчас ошибку? Здравый смысл кричал, что нет, всё правильно сделала. Но почему же так тошно на душе теперь? Почему хочется волком взвыть? Почему хочется броситься за ним вдогонку, чтобы остановить, вымолить прощение и попросить остаться с ней хоть на день? Чтобы он принадлежал только ей в этот день...
Чтобы успокоиться ей потребовалось где-то около получаса. Поднялась на ноги, которые отказывались держать. Мысленно отругала себя за слабость. Нашла из-за чего раскисать. Радоваться надо, что не позволила ему воспользоваться собой, а не мотать сопли на кулак.
Взгляд упал на стол. Нетронутый завтрак уже давно остыл. Что ж, в мусор всё. Посуду мыла долго, тщательно, придирчиво. Потом точно так же вытирала стол. И лишь после решилась идти в зал. Диван так и стоял расстеленный. Олеся присела на самый край, рука потянулась к подушке, на которой спал Мир. Замерла на полпути. Что за глупости? Это только в фильмах героини обнимают и нюхают подушки, на которых спали их возлюбленные. Олеся не является героиней фильма. Значит, делать так не будет.
Резко встала, сдёрнула пододеяльник с одеяла, потом простынь. Наволочку уже более спокойно снимала. Всё бельё скрутила и понесла в ванную, чтобы тут же загрузить в стиральную машину.
Вернувшись в свою комнату, увидела на спинке стула пиджак. Вздохнула. Что-то да оставил на память о себе. Грустно улыбнулась и тут же крупно вздрогнула от телефонного звонка.
Мама. Голос уставший, тихий. Пожаловалась, что плохо себя чувствует. Попросила приехать. Олеся согласилась. Быстро собралась, проверила: все ли окна в доме закрыты, и поехала к родительнице. Сидя в маршрутке, думала только об одном: стоит ли ей теперь искать новую квартиру?
***
Мир приехал к себе на квартиру злой, как бес. На ходу разделся, оставляя за собой вещи, и направился в ванную. Залез под контрастный душ и, опершись руками о кафель, протяжно выдохнул. Чёртова девчонка! О невесте его она переживает. О своём моральном облике! И где взялась она такая правильная на его больную голову? Почему его так тянет к ней? Почему не может оставить её в покое? Раз за разом вдалбливает себе, чтобы и думать забыл о ней, но всё напрасно. Словно влезла она в его голову и запрограммировала думать только о ней.