– Меня уволили, – ушла Олеся от прямого ответа на поставленный вопрос.
– Замечательный повод, чтобы выпить! – просияла Наташа, наполняя второй бокал и, естественно, добавляя себе.
– И дядя знает, что мне выплатили расчётные, – угрюмо добавила она, пристально наблюдая за подругой.
– Ой, да брось, – отмахнулась от неё та. – Ничего он тебе не сделает. Ты вечно утрируешь. Нормальный он мужик. И я ни разу не замечала за ним той агрессивности, которую ты постоянно преувеличиваешь в своих рассказах, – протягивая ей бокал, сказала она. Те несколько шагов, которые она преодолела от стола до кресла, дались ей с особым трудом. Но Наташа и на это не обратила внимание. Отдав фужер, плюхнулась на диван и тут же зашлась звонким пьяным смехом.
Олесе стало обидно. Покрутив бокал в руке, она отставила его на подлокотник кресла и осуждающе посмотрела на хозяйку дома.
– Ты так говоришь, как будто не я у тебя пряталась, когда он буянил. Как будто не я к тебе тогда ночью сбежала, когда дядя… – запнулась, вздрогнула от охвативших её воспоминаний и сглотнула ком в пересохшем горле. Отвернулась. Ей больно было смотреть на человека, которого считала родным.
– Олеська, а где гарантия, что, то был не плод твоего больного воображения? – ехидно и вкрадчиво переспросила Наташа, не сдержав икоты в конце фразы.
Колосова не выдержала: посмотрела на подругу. Та смотрела в ответ на неё пусть и пьяно, но скептически. Ясно. Что у трезвого в голове, то у пьяного на языке. Оказывается, это больно осознавать, что человек, которого ты считаешь близким – на самом деле таковым не является. Тогда зачем нужна была эта лживая дружба длинною практически в жизни? Или это и есть дружба? Вот такое её проявление?
– Ты права. Это было только моё воображение, – тихо согласилась она, имея под своими словами совсем другое – их дружбу. – Пожалуй, я лучше пойду, – поднимаясь со своего места, промолвила скорей самой себе, нежели Наташе.
– И куда ты пойдёшь, дурёха? – как-то злорадно усмехнулась Наташа. – Не дури. Выпей со мной. Расслабься. А я тебе потом расскажу, как всё было на самом деле. – Её бокал уже давно опустел, вот только вставать и идти за добавкой – сил не было.
– Что именно расскажешь? – поинтересовалась Олеся, бросив на неё разочарованный взгляд.
– Всё, – торжественно улыбнувшись, изрекла Наташа. – В кухне есть ещё бутылка. Принеси, а?
– Тебе хватит уже, – всё же она не смогла не проявить заботу.
– Ой, не начинай, – поморщилась хозяйка дома и по совместительству бывшая подруга. – Бесишь своей правильностью. Так и проживёшь всю жизнь скучной мышью. Вылезай уже из своей норы. Найди себе классного мужика, и пусть он тебя отымеет как следует.
– Спасибо, обязательно воспользуюсь твоим советом. А сейчас мне пора, – холодно отозвалась Олеся, внутренне удивляясь, почему раньше не замечала, что душа у подруги, оказывается, с гнильцой.
– Вали, – величественно махнув рукой, разрешила Наташа, откидывая голову назад. – Утомила ты меня своим нытьём и затравленным видом за все эти годы.
Колосова улыбнулась одним уголком губ. Развернулась, чтобы уйти, но краем глаза заметила в окне до боли знакомую внушительную фигуру. Замерла, затаив дыхание и лихорадочно соображая, что ей делать. И первый вопрос, возникший у неё в голове: откуда у него ключ от калитки? Она точно помнила, что закрывала её!
Секунда. Вторая. И когда раздался внушительный грохот в двери, она вздрогнула всем телом.
– Наташка! Открывай! Я знаю, что эта зараза у тебя! Ей больше некуда пойти! – пробасил ненавистный голос. А потом прозвучал дверной звонок, следом и череда ударов по металлической двери. – Наташка!
Хозяйке дома удалось встать на ноги с третьей попытки. Встала. Поправила лямку бюстгальтера и только после этого наградила свою гостью высокомерным взглядом.
– А вот и любимый дядюшка пожаловал, – ехидно протянула она, и корявой походкой направилась к выходу.
– Натка! Не открывай ему! – взмолилась Олеся. – Он же сейчас невменяемый! Он убьёт меня, если я не отдам ему деньги! А я не могу их отдать – это всё, что у меня есть на данный момент. – В мгновение ока она оказалась рядом с Наташей и вцепилась в её руку своими обеими руками. С мольбой заглянула ей в глаза.