Тут же перезвонила Севке.
- Мне звонили из областной.
- Доброго тебе дня, - ответил мне мой прокурорский товарищ.
- Предлагали приехать, поговорить.
- А ты?
- Вспомнила тебя и сказала, чтобы вызывали повесткой.
- Молодчина.
- Может, все-таки стоило согласиться? - засомневалась я.
- Ага, поговорить.
- А что не так?
- Лен, ну какая юридическая сила у разговора? Ну, поговоришь ты с ними и что?
- Подпишу протокол и вернусь в Москву.
- Это если он будет, этот протокол.
- Может не быть?
- Может, - вздохнул Севка. - У них там такой бардак творится, что все может быть.
- Будем ждать повестку?
- Жди. Скорое всего, тебя на днях вызовут официально. Вот тогда и поедем.
- Почему поедем? С кем?
- Со мной.
- А ты зачем?
- Хочу прокатиться за триста километров, чтобы побыть с тобой тет-а-тет, - ехидно ответил Севка.
- А все-таки?
- Лена, я это дело курирую, -напомнил он мне. - Хочу на месте посмотреть, что там и как. Да и тебя одну отправлять не хочу, мало ли.
- Мало ли что? - удивилась я.
- Лена, говорю, там черти что творится. Ты же понимаешь, что в деле замешан кто-то из руководства, а из фактов пока пшик и показания Кочетова. Ты, можно сказать, единственная свидетельница.
- Да брось, - не поверила я.
- Так, Козельская, - повысил на меня голос Севка, - я тебя не учу твоей чиновничьей работой заниматься, вот и ты меня моей прокурорской не учи.
- Уговорил, - сдалась. - Как только официально вызовут, поедем вместе.
Повестка не заставила себя ждать, ее прислали мне на работу.
- И во что ты опять вляпалась? - поинтересовался Петр Семенович.
- Ни во что новое, - с чистой совестью ответила начальнику.
- Как, опять твой инвалид?!
- Он не мой, это во-первых, и уже не инвалид, это во-вторых.
- Но по сути я прав?
- Да, - нехотя созналась. - Но вы же понимаете, что эту историю нужно завершить.
- Понимаю. Кстати, что с иском? Уже подала?
- Этим занимается мой адвокат.
- Хорошо, а то префект спрашивал мимоходом.
- Интересуется?
- Держит на личном контроле, так сказать.
- Ясно. Так я могу завтра поехать?
- Можешь, можешь, - покивал начальник. - Надзорные органы нужно уважать, даже если они в такой дыре, прости господи.
- Спасибо.
На следующий день Севка подъехал к моему дому, позвонил и сказал, чтобы я спускалась.
- На твоей или на моей? - уточнила у него.
- На моей, конечно. Я, как обычный шовинист, не терплю женщин за рулем.
- Поехали тогда, шовинист, - засмеялась я.
На полпути Севка начал меня инструктировать.
- Я тебя высажу у областной, ты пойдешь одна.
- Конспирация? - хмыкнула я.
- Она самая. Кто-то всю эту шайку-лейку покрывает, и этому кому-то совершенно не нужно знать, что мы знакомы. И для остальных это совершенно лишняя информация.
- Многие знания умножают печали.
- Правильно мыслишь. Поэтому пока ты будешь развлекаться со следователем, я посмотрю, чего они там напроверяли. И проследи, чтобы твои слова были оформлены, как положено.
- Очень смутно представляю себе, как там у вас положено.
- Ты же чиновник, - напомнил Сева.
- Я государственный гражданский служащий, - поправила его. - Гражданский, понимаешь?
- Там мы и не на войну едем. В общем, держи ухо востро. И давай уже где-нибудь остановимся, кофе выпьем. Где тут, по дороге, хороший кофе?
Вспомнила, как пила кофе с Вадимом и улыбнулась.
- Хороший кофе нам сейчас, увы, недоступен, - ответила Севке, - но неплохой будет в кафе на следующей заправке.
- Понял, - кивнул он и прибавил газа.
- Ты особенно не разгоняйся, заправка меньше, чем через километр.
- Смотрю, ты эту дорогу, как свои пять пальцев знаешь.
- Я каждые выходные по ней ездила.
- Любовь страшная сила, - заметил Севка, не отрывая взгляда от дороги.
- А дурость не имеет границ.
- Так все-таки дурость, а не любовь? - полюбопытствовал Севка.
- Тогда казалось, что любовь, - ответила ему. - Сейчас думаю, что дурость.
- А Кочетов - любовь или дурость?
- Что есть любовь: причуда или чувство? - процитировала в ответ.
- Не хочешь, не отвечай.
- Сева, я себе ответить не могу, не то, что тебе.
- И боишься ошибиться?- проявил недюжинную сообразительность приятель.
- Боюсь, дружище. Очень боюсь.
Севка высадил меня где-то в центре, махнул рукой и сказал:
- Иди, борись за правду.
- Куда идти-то?
- А, ты ж не знаешь, - кивнул он. - Прямо до светофора и налево. Там указатель, не заблудишься.