— Проблема только в этом? — поднимаю испытующий взгляд.
— Нет. Еще в моем нежелании. Сейчас не время и… — обрывает себя на полуслове, рассчитывая на мою неосведомленность, — я не хочу никого подвести.
— Разве ты не простая охранница?
— Не совсем. Ари тяжело сходится с людьми, подобрать другого человека, который будет с ней двадцать четыре на семь, будет непросто.
Естественно. У Россетти каждый на счету, и всё из-за того, что они держатся особняком, не ищут новеньких и редко являются даже на общие собрания всех кланов.
Идиоты.
— Ты не голодна? В холодильнике есть продукты, можем приготовить что-нибудь.
— Нет, я скоро пойду.
— Никуда ты не пойдешь, — говорю спокойно, но чувствую, как вены на шее вздуваются.
Абсурдно даже в голове это представлять. Мы оба повязаны еще с первого знакомства, с дрожащей ладошки, стирающей с моего лба капли пота от лихорадки, с тихих разговоров на кухне, где крали еду и пару раз в месяц шоколадные конфеты. Я тогда отдавал ей последнее, что у меня было, так и не ощутив сладкий вкус во рту. Обещал другую жизнь, которую мы обязательно выстрадаем. Давал слово, клялся на проклятых мизинцах, грезил моментом, когда не будет никаких преград, а каждый шаг — только друг к другу.
Клялся, обещал, чуть не проебал всё, а теперь слушал, как она говорит мне «нет».
Кипит злость, тело — сплошной комок нервов, оголенных и воспаленных. Поднявшись, делаю шаг к ней, изо всех сил отмахиваясь от демонов, которые нашептывают другие вещи — без одежды, без сопротивления и уж точно без ебаных разговоров. Её треклятая независимость выводит меня из себя.
— За одну ночь никто там без тебя не сдохнет, — хрипло выдыхаю.
— Так нельзя, — её брови мучительно сводятся на переносице. Ресницы дрожат, отбрасывают тень на щеки.
— Пожалуйста, — я прошу, но не медлю, не давая ей время на возражения. Тяну за руку, заставляя подняться. Слышу, как грохочет её сердце, оплетаю ладонями, вжимая в себя. — Забудь пока обо всём. Здесь и сейчас есть только мы. Я не хочу с тобой воевать.
— А чего хочешь?
— А ты разве не чувствуешь? — вжимаюсь бедрами, ловлю губами рваный стон. Крышу на раз-два срывает. — Станешь моей, солнце. Больше не дразнись. Побегали и хватит.
Глава 9
Опускаю голову, чтобы сосредоточиться на том, что хочу сказать. Долг? Страхи? Ответственность? Я всё забываю, потому что это будто вшито в мою ДНК — желание слушать его, чувствовать, любить… от проникновенного взгляда становится душно, мы словно повышаем ставки, когда заглядываем друг другу в глаза и видим там демонов, от которых даже не пытаемся спастись.
Горячие руки обхватывают меня поперек живота и настойчиво тянут на себя. На губах замирает тяжелое дыхание, когда Тео охрипшим голосом произносит:
— Если скажешь, что не хочешь, я тебе не поверю. Из тебя плохая лгунья.
— Я хочу, — пальцами сжимаю рубашку, но не прикладываю никаких сил, чтобы отстраниться. Густой туман затмевает сознание, на губах тают невысказанные слова, от которых нет проку.
Меня просто сносит от эмоций, старательно вытравливаемых на протяжении долгих лет. Одно касание — и все взрываются, сливаясь в нечто хаотичное и сумасшедшее. Что-то вроде пушечного выстрела, который наконец-то вышибает дух.
— Ты меня с ума сводишь, — выдыхает Тео, покрывая шею клеймящими поцелуями.
Все ограничители моментально сгорают, стоит ему приподнять голову и с напором обрушиться на мои губы. Я проваливаюсь в обжигающий калейдоскоп ощущений, толком не успеваю ответить, потому что он не позволяет, целуя с такой ненасытностью, что кислород в легких быстро кончается.
Его пальцы скользят вниз по телу и приподнимают верхнюю кофточку, ловко забираясь под ткань. Прикосновения плавят кожу, внизу живота жгутом завязывается удовольствие, посылая теплую волну дрожи по всем нервным окончаниям. Зубы цепляют нижнюю губу, вырывая из меня удушливый стон, руки жадно накрывают грудь, пока еще скрытую обычным спортивным топом. С нажимом ласкают, и эти движения уже не аккуратные, а уверенные. Тео просто берёт своё.
— Тебе хватит двух часов? — шепчу, пока он отвлекается на шею, прикусывая кожу рядом с линией челюсти.
— Так нравится меня дразнить? — глухо хмыкает Тео. — Сумасшедшая. И не надейся.
Подхватывает под ягодицы и делает несколько шагов к двери, отчего я невольно вскрикиваю и обхватываю его за шею. Через пару мгновений лечу на постель, чувствуя спиной холод шелкового постельного белья, и на контрасте с его горячим телом, тут же накрывающим меня сверху, это ощущается особенно остро.
— Тише. Погоди, — бросаю, услышав треск одежды.