Она рухнула между ними, тяжело дыша, с влажной кожей, в которой ещё дрожала каждая мышца. Северaн сжал её бёдра и толкнулся последний раз — глубоко, горячо, так, что изнутри разлилось тёплое, густое. Одновременно Вален, держa ладонью её лицо, напрягся и выдохнул ей в губы свой жар — вкус солоноватый, плотный, скользящий по языку.
Она сглотнула, но тонкая струйка всё же скатилась по подбородку, смешавшись с влажным теплом, которое уже медленно вытекало по внутренней стороне бёдер. Простыни под ней стали липкими, и каждый новый вздох отдавался слабым сладким подрагиванием внизу живота.
Вален провёл пальцем по её губам, убрал каплю и дал ей облизать, а Северaн ещё держал её внутри, будто не желая отпускать. И в этой тишине, пропитанной дыханием и запахом тел, она чувствовала себя не просто женщиной — но центром их мира, в который оба только что вложили всё до капли.
Северaн откинулся на подушки, глядя на неё так, будто впервые видел женщину, способную одновременно быть оружием и утешением. Вален, поправив ремень на брюках, задержал взгляд на её лице и тихо усмехнулся.
— Ты умеешь убеждать, — сказал он, но это не было насмешкой.
Она провела ладонью по груди Северана, лениво, будто между делом, и наклонилась так, что её волосы коснулись его плеча.
— Так что? — её голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Ты пойдёшь со мной, когда придёт время?
Вален бросил взгляд на Северана. Тот не отвёл глаз, лишь медленно кивнул.
— Пойду. И, чёрт возьми, сделаю так, чтобы остальные пошли тоже.
Она улыбнулась, но не мягко — хищно. Этот вечер был не только про плоть. Он был про власть. И теперь она знала: один из ключей к трону уже в её руках.