Я оглянулась. Позади шли мои мужчины. Мои воины. Мои инструменты. Мои клятвы.
И я шла — первая.
Впереди дымилось небо. А под ним — новая женщина. Новая вождь.
Глава 8. Ущелье крови
Утро было тяжелым. Небо, затянутое пепельными облаками, будто само знало, что сегодня чьё-то сердце остановится. Воздух пах не травами, не жизнью — только углём, потом и страхом.
Мы стояли у края ущелья, узкого, будто разрез на теле бога. Земля здесь была красной, камни — шершавыми и полными сколов. Шаман развел костёр, бросил в пламя связку трав, и дым пополз вверх, обвивая нас, как руки забытых предков. Он начертал символы на лбах воинов, бормоча заклинания. Дар молчал, его лицо было закрытым, как шлем. Каар стоял чуть в стороне, разминая плечи, не глядя на меня — но я знала, он чувствует моё присутствие.
Я была в центре. И в этот раз — не для ласки, а для воли. Вождь не должен дрожать. Даже если впереди смерть.
Дар шагнул ко мне и протянул связку с бурдюками. Внутри — "горящая вода", настоянная на спирте, смоле и остром корне, что даже при вдохе вызывал слёзы. Шаман сказал, что при горении она зовёт духов огня. Я не верила в духов. Но я верила в боль.
— Всё готово, — сказал Дар. — Они будут внизу через час.
Я кивнула. — Тогда мы начнем первыми.
Мы расставили людей: охотники с луками — выше по склонам, копейщики — в узком прогоне, где враг не сможет раскинуться в силе. Я выбрала место у выступа, откуда видела всё. Я не боялась крови. Я уже ею стала.
Когда земля задрожала, я почувствовала это телом. Как в детстве, когда бежали табуны, и мать хватала меня за руку: "Ложись". Только теперь — ложиться некуда. Я должна была стоять.
Из пелены пыли вынырнули первые силуэты. Тяжёлые, с кожаными доспехами, украшенными клыками. Они шли уверенно. Слишком уверенно. Их было около пяти десятков — немного. Но лица у них были чужими. Хищными.
— Не стрелять, пока не подадут сигнал, — прошептала я.
Сигнал был прост: треск. Дар метнул первый бурдюк прямо в центр колонны. Он разбился, и в следующее мгновение вспыхнул — как будто не жидкость, а солнце вылилось на землю. Воины закричали, загорелись. Второй бурдюк — в хвост. Огонь отрезал отступление.
И тогда началось.
Стрела свистнула мимо уха, ударила в горло одному из врагов. Его тело дернулось, будто струна лопнула. Сверху полетели камни. Дар с ревом бросился в гущу. За ним — остальные. Копья, удары, крики. Всё смешалось. Кровь хлестала на камни, на траву, на руки. Один из чужих набросился на меня — я выхватила нож и вонзила ему под рёбра. Он захрипел. Я глядела в глаза, пока он не погас.
Шаман бросал пепел в воздух и шептал. Огонь плясал, будто по команде. Я не верила в богов. Но, может, они верили в меня.
Бой длился меньше часа. Те, кто остался, пытались бежать — но дорога назад была пылающим адом. Один за другим они падали, и только двое бросили оружие и встали на колени.
Мы схватили их. Один был совсем юным, лицо испачкано слезами и копотью. Второй — старше, с глазами, полными злобы. Я подошла.
— Кто вы?
— Гончие Империи, — ответил старший, сплёвывая кровь. — Мы — только глаза. Гвардия идёт за нами. Ты думаешь, победила? Ты только вызвала бурю.
— Когда?
— Две недели. Или меньше. Они идут уже. Пять сотен. Или больше. Они не пощадят ни детей, ни шаманов. Ни тебя.
Я медленно вытерла нож о его рубаху.
— Тогда нам нужно больше, чем костры и крики.
Я оглядела поле. Дар сидел у костра, его плечо перебинтовал один из охотников. Каар стоял в тени, его лицо было снова замкнутым. Шаман собрал прах в кожаный мешок.
— Соберите всё, что можно. Пепел. Оружие. Пленных. Мы уходим.
— Куда? — спросил Дар.
Я смотрела в сторону гор, где белели пики. Там было другое племя. Племя, что не склоняется. Но в нём — тысяча мужчин. Тысяча тел. Тысяча клинков.
— Нам нужен союз. Или мы умрём.
Я пошла вперёд, по тропе, уводящей от крови. За мной — племя. За нами — пепел. Впереди — камень, холод, и, может быть, шанс выжить.
Но я знала одно: я не стану просить. Я заставлю.
Пламя всё ещё горело внизу. И в моих глазах — тоже.
Глава 9 — Пепел и плоть
Ночь была без звёзд. Не из-за туч — их давно разогнал северный ветер. Просто небо не горело. Словно вселенная сама отвернулась от тех, кто сжигал тела на краю ущелья.
Я смотрела, как последний костёр догорает, и не чувствовала ничего. Ни горя, ни облегчения. Только усталость, тянущую кожу и мышцы, как старая сеть, набитая мёртвой рыбой. Запах гари въелся в волосы, в поры. Даже во влагалище, казалось, остался привкус дыма и крови.