Вождь молчал. Потом кивнул одному из своих. Вышла женщина — старая, но прямая, как клинок. У неё не было глаз — только шрамы и чёрные линии, уходящие вглубь век.
— Если ты хочешь, чтобы тысяча волков вышла по твоему зову — ты должна стать одной из нас.
— Как?
Слепая улыбнулась.
— Отдай плоть. Прими метку. Покажи, что ты не сломишься.
Меня подвели к алтарю. Каменная плита, закопчённая, с бороздами для крови. Я легла на неё сама. Не дрожала.
Шаманка разложила пепел на моей спине, потом достала клеймо — железо с руной, пылающее в жаровне.
— Это знак охотников. Это не для рабыни. Это для тех, кто ведёт за собой.
— Жги, — сказала я.
Железо опустилось на кожу. Вначале был только запах. Потом — боль. Вспышка. Я закричала — но не от страха. Это был крик вызова. Крик живой. Крик в ответ богам.
Когда всё закончилось, вождь подошёл. Он положил руку мне на плечо — и поклонился.
— Теперь ты одна из нас. И если ты упадёшь, мы падём рядом. Но если предашь — мы первыми вырвем тебе сердце.
Я поднялась. На спине жгло, но я стояла. За мной был мой след. Впереди — война. А сейчас — у меня была армия.
Глава 10 — Клятва и клинок
Ночь в горах была тише, чем хотелось. Ни одного ветра, только дыхание спящих и потрескивание углей. Но я не спала. В груди горело то, что не могло остаться невысказанным — тревога. Шаман бросил на меня взгляд, когда я встала. Он знал. Он всегда знал.
— Завтра вождь может отказаться, — сказал он. — Но трое рядом с ним — стоят крепче. Если они на твоей стороне, слово вождя согнётся.
Я кивнула.
— Приведи их. Без шума. До рассвета.
Они пришли в шатёр молча. Один за другим. Высокие, сильные, с грубыми руками и неподвижными лицами. У каждого был шрам на груди — знак воина племени. Первый был Унн, широкий в плечах, с глазами как у медведя. Второй — Ксайр, быстрый, с кожей цвета пепла. Третий — Лайр, молчаливый, с татуировкой под глазом.
— Ты зовёшь — говори, — бросил Унн. — Мы не для разговоров.
Я стояла у костра. На мне была только накидка. Я скинула её. Никаких слов.
Они замерли. Ксайр усмехнулся.
— Так вот как ты просишь о помощи.
— Не прошу, — сказала я. — Я отдаю то, что уже не моё. Моё — будет завтра. А сегодня — плоть.
Они подошли. Унн первый провёл рукой по бедру, грубо, будто проверяя лезвие. Его пальцы скользнули между ног — я уже была тёплая. Он хмыкнул.
— Готова. Как к битве.
Я легла на мех. Тело пульсировало — от страха, желания, злости. Унн разделся, встал между моих ног. Его член был тяжёлым, горячим. Он провёл головкой по складкам, хлёстко, размазывая мою влагу. Я зашипела. Он не дал времени на вдох. Вошёл — резко, полностью.
Я выгнулась, воздух вырвался из лёгких. Он двигался медленно сначала, будто разрывая меня по частям. Трение было грубым, каждая глубина отзывалась дрожью. Он схватил меня за грудь, сжал сосок до боли, я всхлипнула, но не отвернулась. Только сильнее сжала бёдра, чтобы чувствовать его до конца.
Ксайр подошёл сбоку, сел рядом. Его рука легла мне на горло, не сжимая, но предупреждая. Его член был ближе, у губ. Он провёл им по моим щекам, потом надавил на губы.
— Откройся.
Я подчинилась. Взяла его в рот, глубже, медленно. Он был гладким, со вкусом соли и чего-то дикого. Я двигалась ртом в том же ритме, что Унн внизу — всё тело отзывалось пульсом. Я текла сильно, чувствовала, как сок стекает по бёдрам, по меху.
Лайр встал позади. Он раздвинул мне ягодицы, провёл пальцами по анусу. Я дернулась — от неожиданности. Но не сказала ни слова. Он плюнул, ввёл палец. Осторожно, но глубоко. Боль смешалась с возбуждением.
— Она принимает всё, — прошептал он.
Через миг я почувствовала, как он входит. Медленно. Второй вход. Двойное давление — впереди и сзади. Унн рычал, Ксайр застонал. Я дрожала, но не от холода. Внутри меня — трое. Вся. Полностью. Они заполняли меня, как клятва. Я хлюпала под ними, разрываясь между толчками, сжатием и жаром.
Я застонала. Протяжно. Крик слился с дыханием. Первый сорвался — Унн сжал меня за волосы, дернулся, изливаясь глубоко. Его семя было горячим, липким. Я почувствовала, как оно стекает, пока второй продолжал трахать горло, а третий — на грани, крепко сжимал мои бёдра.
Ксайр излил в рот. Я проглотила. Без слов. Лайр замер в анусе, надавив до упора, и кончил так резко, что я задохнулась от толчка.
Все трое отступили. Я лежала, растёкшаяся, открытая. Всё внутри текло, пульсировало. Я не чувствовала ног. Только жар, только дрожь, только лёгкий страх — а вдруг я захочу повторить.