Они стояли. Один сказал:
— Ты не женщина. Ты знамя. Мы — под ним.
Они ушли. Не оборачиваясь. Я осталась в шатре. С клятвами в теле.
Завтра — совет. Сегодня — клятва выполнена.
тро встретило нас глухим звоном барабанов. Они били низко, гулко, будто из самого камня. Племя собралось у круга совета — пологая чаша, выдолбленная в скале, где на уступах сидели вожди, старейшины и воины. Я шла к ним в кожаном плаще, с распущенными волосами и меткой на спине, выжженной до корня.
Каар шёл рядом. Он не говорил ни слова, но его взгляд скользил по моим плечам — как будто знал. Может, знал.
Вождь племени, тот самый с волчьей шкурой, сидел в центре. Его взгляд был холоден. По правую руку от него — трое. Унн. Ксайр. Лайр. Они не смотрели на меня. Но их руки были на оружии. И было ясно: если я заговорю — они заговорят мечами.
— Мы здесь, — сказал вождь. — Потому что враг идёт. Потому что кости гадают одно: война будет не завтра. Война будет сегодня. Но прежде — слово.
Я сделала шаг вперёд.
— Я не чужая. Я — та, кто осталась, когда другие ушли. Кто сожгла свою плоть, чтобы стать одной из вас. Кто дала тело, чтобы забрать пламя.
Шёпот прошёл по рядам. Но воины молчали.
— Я не прошу. Я не молю. Я говорю — идите со мной, или оставайтесь и сдохните в одиночку.
Вождь медленно поднялся. Все стихли. Он посмотрел на меня долго, с прищуром, как зверь перед прыжком. Потом обернулся к Унну.
— Она заслужила клинок?
— Она — наш флаг, — сказал Унн.
— Наш знак, — добавил Ксайр.
— Наша смерть, если уйдём без неё, — закончил Лайр.
Вождь кивнул. Ударил мечом в землю.
— Тогда пусть будет. Племя встаёт с нею. Встаёт — и не отступит.
Крик прошёл по скале. Барабаны зазвучали быстрее. Люди поднялись. Я стояла в центре. Ветер трепал волосы, и я знала — теперь, если я упаду, они падут вместе. Но если выживу — за мной пойдут и другие.
Совет окончен. Война началась.
Глава 11. Камень, который не пришёл
Часть 1
Утро было серым, как пепел на языках, которыми вчера говорили клятвы. Ветер тянулся из ущелья сырой лапой, и было непонятно, трясёт ли меня от холода или от тишины — той, в которой должны были греметь барабаны племени волчьих масок. Их не было. Ни стука, ни переговора, ни запаха костров. Только наши люди, уставшие, ощетинившиеся копьями и ножами, и низкий стук сердца в горле — мой собственный барабан.
Шаман ходил кругами, как хромой ворон. Каар стоял у края уступа и щурился вниз, туда, где тропа должна была вывести тех, кто обещал идти с нами. Дар молчал, вглядевшись в пустой дальний перевал. Он всегда смотрел так, когда слышал то, чего не было.
— Опаздывают, — сказал кто-то из охотников.
— Они не идут, — ответил шаман. Без злости, как факт.
Я поправила ремни на броне, накинула плащ, чтобы закрыть выжженный знак на спине. Клеймо всё ещё саднило, пульсировало, будто внутри кожи поселилась горячая косточка. «Ты — одна из нас», — сказал вождь. Только «нас» не было.
— Ждать нельзя, — сказал Каар, не оборачиваясь. — Имперцы не будут ждать, пока мы соберёмся.
Империя. Слово, от которого пахло железом, маслом и порохом. Люди, которые шли не волнами, а стеной. Люди, у которых шаги были одинаковыми, как зубья в капкане. Мы знали, что они близко: курган дыма на горизонте, ночные вспышки — не молния, а выстрел. Вчера мы были сильнее на тысячу волков. Сегодня — на тысячу пустот.
— Идут, — тихо сказал Дар.
Сначала я ничего не услышала, только почувствовала, как земля под подошвами стала плотнее, упруже. Потом дошёл звук — не барабаны, нет, — ровное «тук-тук-тук», как будто сердце горы ударяли молотами. Барабаны Империи. За ними — свистовые сигналы, короткие, как отрезанные пальцы. За ними — тяжёлое, медленное шипение, будто кто-то тащил по камню чугунные животы. Пушки.
— Ряд! — скомандовал Каар.
Наши построились, как могли: клинья охотников, стремнина копий, лучники позади. Шаман прошептал имя горы и плюнул на ладонь. Я провела пальцами по рукояти меча — её тёплая кость ответила мне, как зверь на зов. Дар занял место слева от меня. Его плечо почти касалось моего. Это было странно утешающе.
— Может, они придут позже, — сказал кто-то.
— Они уже пришли, — ответил шаман и показал вниз.
Империя выходила из ущелья, как чёрная вода. Две шеренги пехоты, мушкеты на плече, штыки, как длинные серебряные зубы. За ними — третья, четвёртая — и повозки с боевыми сундучными ящиками, мерцающими факелами. Офицеры с белыми перьями на шляпах, барабанщики мальчишескими запястьями бьют, как по чужим щекам. Сзади — тяжёлые тени пушек, их каты — широкие, потные, с подвязанными поясами. Дым от пороха лёг в ущелье синим маревом.