— Шагай! — резко приказывает.
Мои каблуки скользят по холодной земле, и я спотыкаюсь. Грозный лишь сильнее сжимает мою руку, не давая упасть. Ведет меня вдоль дороги, и в метрах двести от нас я замечаю черный внедорожник. Владлен снимает сигнализацию, затем открывает мне дверь.
— Неужели манерам научился? — язвительно выпаливаю.
— На жопу твою хочу посмотреть, — нахально заявляет. — Интересно, так же хороша или возраст все-таки взял свое?
Сволочь. Какой, скажите мне на милость, возраст? Мне всего двадцать шесть!
— Да пошел…
— Рот закрыла и села! — рявкает, очевидно, теряя терпение.
Молча сажусь на заднее сиденье, осознавая, что играю с огнем. Грозный садится за руль, и мы продолжаем путь в гробовой тишине.
Мотор автомобиля урчит монотонно, как будто убаюкивая. Глаза слипаются сами собой, несмотря на страх и напряжение. Всё тело дрожит, но усталость берет верх.
«Нельзя расслабляться» — думаю, но тьма всё равно поглощает меня.
Просыпаюсь от грубого рывка.
— Вставай, Спящая красавица! — хриплый голос Владлена звучит прямо над ухом. Его пальцы жестко сжимают мое плечо. — Карета к замку подкатила.
— Эй! — вскидываюсь, пытаясь вырваться. — Не трогай меня!
— Снимай корону, Ласточка. Учись быть проще. Мы приехали.
— У меня нет никакой короны, — ворчливо отзываюсь.
— Тебе же лучше, — хмыкает мужчина.
Оглядываюсь, соображая, где мы. За окнами машины чернеет ночь, но вдалеке виднеется современный, минималистичный особняк, выполненный из стекла, бетона и стали. Четкие линии, огромные панорамные окна, сквозь которые видно внутреннее освещение — мягкий теплый свет ламп.
А Грозный у нас оказывается богатенький Буратино? Не то чтобы богатством можно было произвести на меня впечатление. Я выросла в достатке, поэтому прекрасно знаю, что крутые дома, машины и все остальное — это лишь мишура.
— Где мы? — все-же решаю уточнить, но Грозный будто бы оглох.
Снаружи слышится рычание. Я сжимаюсь, когда замечаю двух массивных собак. Владлен хлопает дверью, выходя из машины, и обходит её, чтобы открыть мою.
— Я не пойду! — испуганно вскрикиваю.
Серьезно, эти собаки выглядят так, будто не против полакомиться человечиной.
Владлен усмехается краешком губ и едко выплевывает:
— Напрашиваешься на руки?
Господи, какой же он невыносимый!
Я нехотя выбираюсь наружу. Владлен жестом указывает на дорогу, ведущую к массивным воротам, через которые видны силуэты людей в форме.Охрана.
— Не бойся собак, — бросает он через плечо. — Они слушают только меня.
— А ты кого?
— Еще таких не родилось, — самодовольно произносит.
И этот человек мне говорит за корону. Даю руку на отсечение, что Владлен целует свою заносчивую задницу перед сном.
Рычание становится громче, когда мы приближаемся. Одной из собак — огромному черному алабаю — Владлен бросает короткий приказ, и тот моментально успокаивается, отходя в сторону.
Ворота открываются, и мы идём дальше по дорожке, устланной щебнем. На пороге дома появляется еще несколько охранников. Высокие мужчины, все в чёрном, с выправкой, которую сложно спутать. Я чувствую их пристальные взгляды, когда прохожу мимо.
— Всё под контролем, — бросает Владлен кому-то из них.
Эти амбалы молча кивают и расступаются, позволяя нам войти.
Внутри дом оказывается еще более величественным, чем снаружи. Высокие потолки, массивные деревянные балки, холодный мрамор под ногами. Интерьер выполнен в тёмных тонах — уютным это место не назовешь.
— Добро пожаловать, в мое логово, Ласточка, — каким-то мрачным голосом заявляет, закрывая за мной дверь.
И я несмотря на всю внешнюю браваду, чувствую себя запертой в клетке птичкой. Ласточкой, как меня называет Грозный.
Я резко разворачиваюсь к нему, с трудом сдерживая панику.
— Что ты хочешь от меня? Зачем я здесь?
Он усмехается, снимая пальто и бросая его на ближайший стул.