— Всё узнаешь, Ласточка. Но позже.
Его тон слишком спокоен, а это пугает меня ещё больше.
— А сейчас нужно поесть.
Мы идем вглубь дома, и я едва успеваю разглядеть детали интерьера, пока Владлен уверенно ведет меня к следующей комнате.
Наконец, мы оказываемся в просторной столовой. Здесь всё выдержано в той же современной эстетике: огромный стол из тёмного дерева, вокруг которого стоят строгие, но явно дорогие стулья с обивкой из серой ткани. На одной из стен висит минималистичная картина, которая будто специально создана, чтобы подчеркивать стерильность и холодность пространства.
— Садись, — коротко бросает, кивая на ближайший стул.
— Я не голодна, — отвечаю, упираясь.
Но разве мое мнение кого-то волнует?
Владлен молча открывает встроенный в стену холодильник и достаёт несколько упаковок, затем разогревает еду в микроволновке. Я слышу, как тарелка тихо вращается внутри, а потом доносится негромкий сигнал.
Ставя передо мной горячую тарелку с чем-то ароматным, мужчина усаживается напротив. Его взгляд — тяжёлый, пристальный, почти ленивый.
— Ешь, — требует Грозный.
— Я же сказала, что не голодна, — повторяю, отводя взгляд.
— Мне насрать, что ты сказала, Ласточка, — его голос становится жёстче. — Ты или ешь, или я запихну еду тебе в глотку. Поверь, это не будет приятно.
Я отодвигаю тарелку, чувствуя, как ком страха снова подкатывает к горлу.
— Я не хочу… — начинаю, но он резко перебивает.
— Отвыкай от своих устриц и прочего царского дерьма, Ласточка. У меня на кости не стоит. И полудохлая невеста мне не нужна. — властным голосом чеканит.
К-кто? Невеста?
Глава 4
Аля
Это еще за новости? Владлен что, поел каких-то грибочков сегодня на завтрак? Потому что это единственное оправдание той фигне, что он мелет.
Такими темпами, Грозный скоро возомнит себя властителем всея Руси и будет царствовать в палате рядом с Наполеоном и Македонским.
— Наркотики — зло, Владлен. Ты же в курсе, да? — осторожно замечаю.
— Намекаешь, что я под кайфом?
Да я не намекаю, а прямым текстом говорю!
— А тебе разве не привыкать в женихах иметь конченого нарика? — его голос буквально сочится ядом.
— Это старая история, — напряженно отвечаю.
В конце концов Саша не стал моим мужем. Из-за своих пристрастий. Судьба вообще сложилась удивительным образом. Спиться, снюхаться и склеить ласты где-то в канаве пророчили Владлену. Однако он выглядит вполне успешным, хоть и несет полную чушь.
Невеста? Что за театр абсурда?
— У дерьма нет срока годности, Ласточка. Стоит один раз замараться и пятно на всю жизнь, — твердо припечатывает. — И я в полном адеквате, если тебе интересно знать. Поэтому, милая моя невеста, не надо так пучить глаза.
— Владлен, это не смешно.
— А я похож на шутника? — пытливо приподнимает бровь, при этом в его лице нет и намека на улыбку.
Нет. Только на безумного. Что он о себе возомнил, спрашивается?
— Мой отец… — начинаю я, но Грозный только ухмыляется.
— Твой отец слишком дохрена хочет, Ласточка. Он думает, что если мой старик отбросил копыта, то сейчас он все приберет к рукам, но ему придется подвинуться.
— И кто его подвинет? Ты, что ли? — пройдясь по его мощной фигуре высокомерным взглядом, презрительно изрекаю.
Глаза мужчины сужаются до щелок. Челюсти крепко-сжаты. Очевидно, я смогла задеть его за живое. Скоро его лавочку прикроют, в этом я уверена.
— Не вынуждай меня соревноваться с тобой, Ласточка. Хочешь вывести меня? Я не спорю с женщинами, заруби себе на носу.
— Принцип? — уточняю.
— Да. Знаешь, что это такое?
— Слышала, — хмыкаю. — А пользоваться женщинами — это другое? Прятаться за их спиной?
Клянусь, я видела, как у него нервно дернулся глаз. Принципы у него, понимаешь ли.
— А я не за твоей спиной, Ласточка, — внезапно Грозный встает и наклоняется ближе ко мне. Наши губы почти прикасаются к другу другу, когда он зловеще шепчет: — ты всего-лишь игрушка в моих руках. Просто приложение ко мне. Мой сувенир. Ничего больше. Моя. Целиком и полностью. Скажу гавкать и будешь гавкать. Скажу прыгать и будешь прыгать, усекла?