— А что насчет Аксенова? Он уже в штаны наложил?
— Он сейчас на полном стреме, — отвечает собеседник. — После ваших «намеков» ублюдок едва спит и видит крысу в каждом втором. Роет носом землю в поисках дочурки.
Усмехаюсь, чувствуя легкий прилив удовлетворения.
Правильно. Пусть старый хрен чуть побесится. Знаете, чтобы жизнь медом не казалась.
— Хорошо, — говорю спокойно, скользя пальцами по холодному стеклу бокала. — Держите его на этом уровне. Пока ничего больше не делайте.
— Понял.
— И еще… Он что-то подозревает?
— Никаких признаков. Аксенов думает, что это конкуренты. Даже не догадывается, откуда прилетело.
Отлично. Это игра — тонкая и аккуратная. Я люблю, когда все идет по плану.
— Свяжись со мной, если что-то изменится, — заканчиваю разговор.
— Понял.
Я кладу трубку, сдвигаю стакан ближе к краю стола и смотрю на него. Глубокий янтарный цвет отражает ночной свет, дрожа на поверхности.
Мои пальцы сжимаются на стакане, а затем я выпиваю оставшийся виски залпом. Горечь спиртного обжигает горло, но не глушит мысли.
Аля наверху, но ее влияние на происходящее здесь — ноль. Она пешка. А ее отец… Ему осталось совсем немного быть «королем». Темные игры всегда заканчиваются одинаково: победитель остается один.
Решив, что на сегодня я сделал все, что необходимо, отправляюсь в спальню. В голове шумят остатки виски, но мысли ясные. Проходя мимо гостевой комнаты, останавливаюсь. Стою, словно приклеенный к полу, а затем решительно нажимаю на ручку двери и приоткрываю.
Аля лежит на широкой постели, укрытая легким одеялом. Ее лицо расслаблено, дыхание ровное. На фоне мягкого света рыжие волосы кажутся ярче, словно они пропитаны светом заката.
Господи, во мне что проснулся тот восемнадцатилетний сопляк? Что еще за «свет заката»? Клянусь, эта женщина ведьма. Запудрит мозги и монаху.
Ласточка красива, не поспоришь. Я помню ее еще девчонкой — дерзкой, вспыльчивой. С огнем в глазах и распухшими губами от моих поцелуев. А сейчас передо мной женщина. Ее черты лица стали мягче, но в глазах — когда Аля на меня смотрит — до сих пор тот же дерзкий огонь.
Это чертовски заводит. У меня встал колом, когда она начала раздеваться. То, что я раньше щупал в темноте, сейчас стало более округлым, привлекательным. Грудь, тонкая талия, которую хочется сжимать, когда она будет сверху… Млять! Не время сейчас ударяться в пошлые мысли!
Я вдруг замечаю, как Аля чуть дергается во сне, словно ее что-то беспокоит. Ласточка не чувствует себя в безопасности. Именно поэтому я ей в еду совсем немного подсыпал успокоительных травок. Ну, это не сделает меня человеком хуже, чем я уже являюсь.
— Ты даже не представляешь, Ласточка, — тихо говорю в пустоту комнаты, — насколько я зашел далеко.
Она не слышит. Да и не должна.
Разворачиваюсь и, бесшумно закрыв дверь, ухожу к себе.
Глава 6
Аля
Я просыпаюсь от странного ощущения, будто кто-то пристально на меня смотрит. Резко открываю глаза и вижу его — Владлен стоит рядом с кроватью, скрестив руки на груди. Его лицо сосредоточенное, но губы едва заметно кривятся в ухмылке.
— Просыпайся, — говорит тихо, но твёрдо. — Сегодня у нас важный день, Ласточка.
Слова проникают в сознание и отзываются странным холодом внутри. Я моргаю, пытаясь прогнать остатки сна, и вяло отвечаю:
— Я думала, что вчерашний день был кошмаром.
Владлен усмехается, в глазах вспыхивает знакомый дерзкий огонек.
— Это только начало, — бросает и подмигивает, словно все это его забавляет.
Как здорово, что у него такое задорное настроение. Грозный прямо-таки фонтанирует удовлетворением. Того гляди, скоро начнет подпрыгивать от радости. А чего бы нет, спрашивается? Шороху навел, теперь ходит довольный. Козел Козлинович он, а не Владлен Грозный.
Владлен смотрит на меня еще несколько мгновений, будто оценивая, насколько я вообще способна сейчас встать. Потом кивает сам себе, словно принял какое-то решение.