– Через час у меня должен быть план действий, – проговорил он, окидывая присутствующих не очень дружелюбным взглядом: – Эля, – и взгляд этот вдруг замер на мне: – Ко мне в кабинет.
Он прошел мимо, и мне оставалось лишь последовать за ним.
Солдаты, встречающиеся нам по пути, моментально убирались с дороги, потому что вид у Сурова был крайне сердитый.
Когда мы оказались в его кабинете, он бросил на меня быстрый взгляд, будто убеждаясь, что я единственная, кто его не боится. Впрочем, у меня для него плохие новости – боюсь. Очень.
– Кофе хочешь?
– А? – это он мне? – Д-да…
– У нас есть час, пока они там грызут друг друга. Не против, если я покурю? – и он снова глядит. Осторожно так, будто опасаясь спугнуть.
Теперь я боюсь его иначе – он слишком настойчив.
Я ненавижу запах сигарет, но разве я могу ему запретить?
– Ладно…
– С молоком?
– А? – ну, давай, Эля, не тупи… – Да… хорошо бы.
Он курит и готовит нам кофе, а я сижу на подлокотнике дивана, уперев ладони в колени, и не знаю, что было бы уместно сейчас.
У него здесь электрический чайник, холодильник… и запас печенек из сухпайка. Сейчас он, вроде, даже человек, а не подполковник Суров.
– Товарищ-подполковник…
Его взгляд – такой вопрошающий и насмешливый – вынуждает меня сбавить громкость и промямлить:
– … разрешите обратиться…
– Что, Эля?
– Мне с сахаром.
На его губах мелькает усмешка.
Он прищуривает глаза, потому что дым от его сигареты вьется вверх, к потолку.
Я не хочу даже думать, что этот человек красивый. У него широкие плечи, безупречная линия губ, пронзительные светлые глаза.
– На Василевской вторжение, – он сказал это, передавая мне чашку. – Он ищет тебя.
Я не сразу смогла осознать услышанное. Реальность врезалась в меня, точно стрела.
– Ты должна об этом знать, – Суров намеренно поймал мой взгляд: – Я буду готов, не волнуйся. В госпитале знали, где ты. Если он получил эту информацию, то будет здесь уже сегодня.
Руки дрожали так, что я едва не расплескала кофе.
– Инна Владимировна?.. – мой голос сипел.
– Неизвестно.
– Я…
– Ты, вообще, здесь не при чем, – он затушил сигарету и сел напротив меня на корточки. – Он тебя не получит, не бойся. Если и есть в этом мире самое безопасное место – оно здесь.
Именно из-за меня они погибли.
И именно из-за меня могут погибнуть и остальные. Включая самого Сурова.
– Отставить плакать, ладно? – его губы изогнулись в мягкой улыбке.
– Стараюсь.
Он вдруг протянул руку и коснулся моей щеки, убрал большим пальцем слезинку, дрожавшую на ресницах.
– Я сделаю все, чтобы обеспечить безопасность базы. Это моя работа. А ты должна постараться сделать то, что в твоих силах, Эля, чтобы спасти нас всех.
Он был намного старше – я не должна думать о том, что его прикосновения очень приятные… я не должна думать о том, что мне нравится быть рядом.
Я отхлебнула кофе, показывая, что успокоилась, и Суров взял свою кружку и задумчиво глянул на стол, где лежали какие-то записи:
– Суханов и Галоян – фанатики, Эля. Не доверяй им. Последний мне не нравится.
Я изумленно округлила глаза.
– Они ученые, готовые променять родную мать на свои исследования, – сделал он глоток. – Этот ублюдок для них высшее существо. Просто будь осторожна и держи меня в курсе.
Кажется, подполковник Суров становился для меня человеком, которому я бы доверила собственную жизнь.
[1] Машинопись с правкой автора. Статья «Планеты заселены живыми существами» К.Э. Циолковский, 1933г. Архив академии наук СССР Московское отделение.
[2] Человек разумный
Глава 7
Подозрительность Сурова в отношении Галояна, словно вирус, передалась мне, и я, попав в лабораторию, с опаской поглядывала на Давида.
Разумеется, в этом оркестре первой скрипкой был Суханов, за что Алексей Станиславович пылал праведным гневом и дулся, вертясь на офисном стуле, точно пытаясь вкрутиться в пол. Но Галоян, как единственный специалист в области прикладного анализа поведения, был, похоже, дирижером.
Когда истек отведенный Константином час, Суханов сиял как начищенный медный таз.
– Мы проведем несколько сеансов, – сказал он, собрав всех членов команды. – Крылов и Воробей проведут настройку ловушки, установят защитный экран. Элеонора сможет присутствовать там без защитной одежды. Первый сеанс – это знакомство. Это самый важный этап. Мы разработали методику по типу психотерапевтической коррекции.
– Поясните, – потребовал Севостьянов, нахмурив брови. – Какой именно коррекции вы хотите добиться?
Давид прервал пожелавшего было ответить Суханова, подняв вверх ладонь.