Почему Суров оставил меня одну? Это было больнее всего, оказывается. Когда сбежали все, даже Сергей, я приняла это как должное. Когда единственным взглядом на меня был взгляд чудовищного раскаяния, я смирилась. Но я никак не могла смириться с предательством Константина, ведь в моем израненном сердце он занял особое место.
Я вернулась в наблюдательную комнату, где находился пульт управления источниками. Нужно всего лишь отключить те, что сдерживают пленника. Вставив флешку в разъем, я склонилась к экрану. Свет лишь слегка приглушился, а стекло, разделяющее наблюдательную и ловушку, скрыл непроницаемый защитный экран.
– Так-так-так… кто у нас здесь? – приторный, низкий шепот заставил меня оцепенеть.
За моей спиной послышались шаги. В нос ударил резкий запах парфюма.
– Успела соскучиться, зайчонок?
Проходит пара мучительных секунд прежде, чем понимаю – это наяву.
Он здесь!
Тот, кого я презираю, здесь!
– Посмотри на меня, крошка. Хочу увидеть твое лицо… твои глаза, полные ужаса.
Разумеется, я не могу совладать с эмоциями. Система постоянно выдает ошибку и просит миллион подтверждений – лампы все еще горят. Я стараюсь унять дрожь, щелкая по клавиатуре. Только бы успеть!
Чувствую, как чужак подходит и прижимается ко мне сзади, заглядывает через плечо и увлеченно смотрит за тем, что я делаю.
– Ну разве это важнее, чем я сейчас? – его голос наполняется притворной обидой. – Крошка, я ведь здесь ради тебя.
Он поворачивает голову и целует меня в шею, проводит языком до самого уха.
Я с омерзением дергаю плечом.
– Дай мне крошечный аванс, моя милая, – схватив меня за руку, чужак развернул меня лицом к себе: – Вот так-то лучше.
В ту ночь, когда я ползла по земле и умоляла его о помощи, у него было такое же лицо: самодовольное, наглое и торжествующее. В желто-карих глазах, пустых и безжизненных, скрывался лютый безумный зверь.
– Какая сладкая ненависть, просто первый сорт, – он приблизил ко мне лицо, выдыхая каждое слово мне в губы: – Я немного с тобой поиграю. Мне ведь полагается награда за то, что я тебя нашел?
От всей души плюю ему в лицо – получи!
Он прикрывает веки, морщится и укорительно качает головой.
– Всему вас приходится учить…
Его ладонь медленно и притворно мягко касается моей шеи, а затем сдавливает, лишая кислорода.
– Твой страх дико возбуждает.
Когда я вынуждена признать, что умираю – отпускает и позволяет упасть на пол.
– Что это за дерьмо? – чужак прохаживается и озирается по сторонам. – Занятное место.
Хочу ответить, чтобы он горел в аду, но голос пропадает, как и возможность нормально дышать.
– Встань на колени, крошка.
Я поднимаю голову и смотрю волком сквозь разметавшиеся волосы – пошел к черту!
– Отказываешься? Это интересно.
Он подходит и нависает надо мной. На его губах возникает улыбка:
– Очень больно? Прости… – и ощутимо шлепает открытой ладонью по щеке: – Теперь уже лучше, правда? Твоя сестричка тоже не хотела кричать, но я ее заставил, помнишь?
Этот удар больнее, чем пощечина.
Ненавижу его.
Ненавижу так сильно, что горячие слезы бегут по щекам.
– Вот, – удовлетворенно шепчет он, – поразительно хороша. Продолжай так же сильно мня ненавидеть.
Можешь даже не просить! Этого во мне с избытком.
Чужак запрокидывает голову, его глаза закатываются, он жадно тянет воздух носом.
– О, Халар, хочу сделать это прямо сейчас, – он резко возвращает мне взгляд: – Ты не готова, зайка, но я уже на взводе.
Не хочу лгать самой себе – я боюсь боли до ужаса. Но больше того, что он овладеет мной, как мужчина.
– Встань на колени, как покорная хейэри, – он произносит это с чувством: – и когда следующей ночью я буду медленно убивать тебя, то в подробностях расскажу, как умирала твоя сестренка.
Если в этом мире осталась хоть капля справедливости, то мироздание должно было дать трещину в эту самую минуту, потому что боль, которую причинял мне этот чужак, невозможно было вынести.
– На колени, – его глаза начинают гореть азартом.
Я не могу говорить, потому что даже воздух просачивается в мои легкие с трудом, и демонстрирую мерзавцу жест из трех пальцев, который, надеюсь, известен даже в других галактиках.
В этот момент свет, наконец, гаснет. Затихает система вентиляции, перестают жужжать источники, и вокруг расползается непроглядный мрак. Все на секунду умирает. Клянусь, Земля перестает вращаться вокруг своей оси.
Я, черт побери, все еще верю в Волшебника изумрудного города. Может и зря…