Это его «люблю» вызвало волну сладкой дрожи, которая прокатилась по моему телу так беспощадно, что я сглотнула. На лбу выступила испарина.
– Прости, но твое отношение ко мне слишком потребительское…
Он усмехнулся, а затем коснулся своих губ пальцами, тонко провел вдоль, будто пытаясь имитировать этим прикосновение к моей коже.
Я сжалась где-то там внутри, и почувствовала, что пропадаю…
– Мы… мы можем закончить? – пискнула, желая сбежать так далеко, чтобы забыть это зрелище. – Пожалуйста…
Его кресло скрипнуло – он снова изменил позу. Теперь он медленно откинулся назад, на мягкую спинку, придирчиво меня разглядывая.
– Твое «пожалуйста», – его глубокий, волнующий голос звучал столь порочно, что я больше не могла слушать: – это почти спусковой крючок, Эля, – и он втянул носом воздух и на секунду прикрыл веки: – Ты едва ли понимаешь, как сильно я хочу услышать, как ты стонешь или кричишь.
– В такие моменты я совсем не привлекательная, – на шее у меня болезненно билась жилка. – Я больше не стану говорить тебе «пожалуйста».
– Ты вся мокрая, Эля.
Он имел в виду вовсе не то, что я покрылась испариной или вспотела, как проклятая, под его взглядом. Он имел в виду…
– Не надо, – и все же я не удержалась от просящих нот, понимая, что на записи попадет каждое наше слово.
– Почему бы тебе просто не сделать то, что ты хочешь? – спросил он ласково, предлагая окунуться в сладкий порок. – Я тоже этого хочу.
– Нет, – это совершенно не вязалось с интонацией, которая говорила скорее «да!»
– Я никогда не делал это просто так, – произнес он, ввергая меня в самый ад, – мне было бы интересно. В том числе понять, смогу ли я удержаться.
– Не надо.
– Мне нравится твой запах, – он смотрел на меня сквозь ресницы так волнующе, что я всхлипнула и выронила блокнот, – смесь желания, стыда и страха.
– Хватит…
Под его взглядом я свела ноги и тихо мучительно застонала.
По телу разливались волны дикого возбуждения. Я никогда не испытывала ничего подобного, даже самую малость…
– Я хочу уйти! Дай мне уйти, – это было легче сказать, чем сделать.
Я не была уверена, что, вообще, способна стоять на ногах.
– Нет, Эля, – он покачал головой. – Эта ночь только началась.
Он поддался вперед, взялся за свитер и снял его через голову. Сверкнула сталью монетка на его широкой обнаженной груди.
– Что ты делаешь? – взвизгнула я. – О, Господи…
Я уже видела его торс в ловушке, когда он был нашим пленником, и тогда я не испытывала при виде него ничего, кроме жалости, но сейчас… Я не должна смотреть на это… только не так!
– Ты сказал, что привлекать и нравиться – это не то, чем ты обычно занимаешься! – упрекнула я.
– Сейчас не очень обычный случай.
– Хуже не придумаешь, – я должна была отвернуться, вскочить или бросить циничную фразу, вроде: «Ничего особенного!», но единственное, что я делала, это сходила с ума от созерцания его идеального тела.
И во всем этом спектре чувств, до меня дошло с поразительной ясностью – он мог просто сделать со мной то, что делал с другими. Силой. Без согласия.
– О стриптизе речи не было! – я зажмурилась. – Оденься, пожалуйста.
– Ты сказала «пожалуйста»?
– Прости.
– Может, мне снять еще и брюки? – в его голосе почувствовалась мягкость.
Он, кажется, улыбался.
Это просто двойное комбо.
– Тебе стоит притормозить! – взмолилась я. – Хотя бы сегодня. Пожалуйста.
Между нами повисло молчание.
Я поняла, что дышу часто, надсадно, глубоко до хрипа. Просто втягиваю воздух распахнутыми губами и жмурюсь до красных фейерверков под веками.
Прикосновение!
Разряд тока прошел сквозь макушку до самых пят.
Я дернулась от неожиданности и распахнула глаза.
Сердце забарабанило всюду с такой частотой, что я задохнулась.
Мужская ладонь обхватило мое лицо под нижней челюстью.
Чужак возвышался надо мной – близко, как никогда. Он смотрел на меня сверху вниз с такой властностью, что я потерялась.
Разжав пальцы, он нарочито мягко провел ими по моим губам, затем очертил спинку носа и линию челюсти.
Я даже подумать не могла, что он прикоснется так нежно и бережно, и потянулась за его пальцами. Я хотела эти пальцы всюду…
– Только не так… не так, пожалуйста. Не так… – бормотала я, заставляя его янтарный взгляд становится лишь острее и пронзительнее: – Не надо… не сейчас…