Я чувствую, как замирает его грудная клетка, а затем он делает глубокий вдох. Он удивлен. С ума сойти, я до сих пор умудряюсь удивлять его!
– Отлично. Представь, что мы женаты.
Нет, я все же сплю.
Что он сказал?
Это все в самом деле?
– Тай, – я не хочу терять эту сказочную нить сновидений, но реальность слишком сурова, чтобы я и дальше бежала от нее: – Те чужаки сказали, что твой ирахор изменился. Что это значит?
Сейчас никаких потрясений с ним не происходит – его дыхание по-прежнему размеренное и глубокое.
– Это значит, что я выбираю иной путь.
– Какой?
– Я больше не так исполнителен.
Я не хочу открывать глаза. Пусть еще пару мгновений этот мир будет наполнен лишь моими грезами.
– Я у тебя… – и мне страшно продолжить, но я вдруг становлюсь настойчивой: – единственная?
Он смеется, и его дыхание касается моих волос.
– Тебе так важно это?
– Да.
– Восхитительно. Этого еще не было между нами.
– Чего?
– Ревности, – он выдергивает меня из мира иллюзий, – но она мне нравится. Ты можешь не переживать, дурочка, я сплю только с тобой.
А другие? Есть ли женщины, которых он…
Я сворачиваюсь клубочком и прячу лицо у него на груди.
– Откуда столько отчаяния, Эля? – его пальцы зарываются в мои распущенные волосы: – Твои эмоции слишком быстро сменяют друг друга.
– Я боюсь того, о чем я не хочу знать.
Он снова смеется и расслабленно перебирает мои спутавшиеся пряди.
– Так могла сказать только ты.
– Мне страшно…
Пожалуйста, успокой меня.
Он слышит меня без слов. Ему не нужно намеков.
Он слегка тянет меня за волосы, открывая доступ к моим губам, и ласково целует.
Я приподнимаюсь, потому что этот поцелуй буквально наполняет меня жизнью. Острая волна возбуждения сдергивает с меня остатки сна.
Какое чудовищное преступление так страстно желать одного из чужаков.
– Я умру без тебя, – шепчу ему в губы.
Это такая же правда, как и то, что я нуждаюсь в дыхании.
Тай стягивает с меня одеяло, усаживает на себя, и я не могу сдержать стон удовольствия. Особенно, когда его взгляд становится серьезным до чертиков.
– Я хочу касаться тебя. Пожалуйста, – прошу его.
Видеть его таким, каким никто никогда не увидит – сбитым с толку, подчиненным удовольствию и сгорающим от желания – просто божественно. Глядя в его ярко-карие глаза, я вижу, насколько нравлюсь ему. Я тону в этом ощущении – быть ему необходимой.
– Останься со мной, – я прикасаюсь ладонями к его щекам, – на весь день. Навсегда.
Он прижимает меня к себе, а затем поднимается вместе со мной из кресла, чтобы отнести в постель.
– Ты потеряла много крови, Эля. Тебе нужно поспать.
Придумай мне другое имя.
Я обхватываю его ногами, чтобы не соскользнуть.
– Ты можешь называть меня как-нибудь иначе? – обнимаю его за шею, и не упускаю возможности зарыться пальцами в его густые волосы. – Что-нибудь милое?
– Хочешь получить какую-нибудь кличку? – в его голосе слышится усмешка, хотя я узнаю в нем много иных ноток: нетерпение, азарт и удовольствие: – Вроде той, что ты дала мне?
– «Дорогая», например?
– Я иногда называю тебя глупой дурехой.
Я ерзаю, обхватывая его плотнее и устраиваясь удобнее, пока его ладони не оказываются на моих ягодицах.
– Искушение, Эля. Ты – мое искушение.
Наши губы снова встречаются.
Тай падает вместе со мной на кровать. Свечи, которые я зажгла, когда мы только приехали сюда, трепещут. На стенах пляшут тени.
– С тобой мне сложно удержаться, – он нависает сверху. – Я хочу… – его горячий шепот ласкает мой слух: – всю тебя.
– Я уже твоя.
– Еще нет, – его взгляд падает на мою перебинтованную руку, – я не должен этого делать.
Он уже сделал это несколько раз.
– Если ты хочешь, – я касаюсь его запястье, очерчиваю рисунок его вен, – все в порядке.
Что я предлагаю ему?
Себя всю.
Разве не это ему нужно?
Я понимаю, как велик соблазн забрать из меня душу до последней крупицы. До самого конца, пока не перестанет биться сердце.
Он опускается на меня, его пальцы снова тянуться к бинтам. Если он развяжет их – этот раз точно будет последним.
– Тай, – шепчу, и на моих глазах выступают слезы: – просто солги мне. Скажи, что любишь меня.
Он останавливается. Взгляд возвращается к моему лицу и замирает – в нем рушатся миры, и взрываются галактики. Опустившись еще ниже, он зарывается лицом мне в волосы. Его дыхание сбивается – он сжимает зубы.
– Тай…
– Подожди.
Он сладко целует меня в голову, ухо, скулу… пока не добирается до губ.
– Какая же ты дурочка, Эля, – шипит тихо: – Твоя примитивная любовь… человеческая оценка происходящего – это полное дерьмо, – он обхватывает мое лицо ладонью: – То, что ты для меня – это гораздо больше…