Эти слова ничуть не задели чужака.
Даже оторопь берет, какого хрена он настолько спокоен?
– Всерьез думаешь меня убить? – на губах этого пришельца расцвела усмешка. – Решил, что у тебя хватит сил? В тебе лишь крупица от меня.
Суров застыл напротив него так близко, что в груди вспыхнуло нечто, похожее на нетерпение.
– Вот почему ты здесь. Почувствовал?
Взгляд этого существа был слишком безразличен, чтобы Константин смог оценить, насколько тот огорчен мыслью, что люди использовали кровь Эли против него. И не просто использовали, а добились успеха.
Чужак оттолкнулся от капота, скидывая пальто.
И больше Константин не ждал.
Удар вышел таким, как надо. Если честно, то это был превосходный удар. Вот только было бы лучше, если бы этот удар был его ударом, а не тем, что срубил его в секунду, разбив лицо до самых костей.
И, тем не менее, Суров сумел подняться. Он почти ничего не видел, и едва втягивал воздух разбитыми губами. Впервые он осознал, что значит фраза «умыться кровью».
Регенерация делала свое дело – его лицо постепенно восстанавливалось.
Нужно признать, он просто недооценил своего врага и слишком понадеялся на волшебную вакцину Севастьянова.
– Ты притащился сюда, чтобы она этого не увидела? – просипел Суров. – Как бы Эля не разочаровалась, видя, какое ты до сих пор чудовище…
Кажется, чужак находил излишним разговоры.
Но в этот раз Константин был готов – его стопы поехали по земле, когда, блокируя удары, он попал под натиск соперника.
Для полноты эффекта Суров достал пистолет и выпусти в тело соперника всю обойму. Конечно, он понимал, что это бесполезно, но нарастающая ярость искала выход. Он желал крушить и карать – до последнего вздоха.
– Ну как тебе? – издевательски бросил он. – Нравится?
Не похоже, чтобы нравилось.
Уже через пару мгновений Суров понял, что пропустил слишком много ударов и, израненный, наконец, рухнул на колени.
– Ты так ничему и не научился? – чужак медленно закружил вокруг него. – Ты снова выбираешь смерть?
– Если я и сдохну, то только вслед за тобой…
– Обожаю эту человеческую самонадеянность.
Константин заулыбался окровавленными губами:
– Ты ни хрена не чувствуешь, ублюдок. Ни ко мне, ни к людям. Ни к ней. Зачем она тебе? Разве у нее есть будущее рядом с таким, как ты?
– А рядом с таким, как ты? – чужак вздернул голову Сурова за волосы: – Ты все еще жив только из-за нее. Ты был создан для того, чтобы защищать и беречь, но облажался.
Эти слова произвели на Константина должное впечатление. Он прошипел настойчиво:
– Для чего она тебе?
– Она – мои рамки и границы. Но, вместе с тем, она – целый мир. Мой мир.
Глаза Константина широко распахнулись. Он просто не мог поверить.
– Ты любишь ее? – выдохнул он, снедаемый внутренними противоречиями. – Ты, черт побери, влюбился.
Чужак усмехнулся.
– Ты слишком тупой, чтобы понять. Любовь – всего лишь слово, которым ты прикрываешь свое желание обладать ей. Она для меня – сама суть жизни. Она – все. Время, проведенное с ней, стоило такого исхода.
– Какой сентиментальный пришелец… Какого исхода, черт побери?
– Подумай немного, идиот.
– Погоди… блядь… – борясь за каждую порцию кислорода, прерывисто прохрипел Константин, – почему не прикончишь меня?
– Меня волнует только ее жизнь. Я хочу, чтобы она жила.
– Какой романтик… – из горла Сурова выбилась кровь и струйками потекла по подбородку.
– Рад, что ты оценил, – чужак с наслаждением примостил свой ботинок на его горло. – Скажи еще что-нибудь настолько же веселое.
Дергая кадыком в тщетной попытке дышать, Суров выпалил:
– Засунь свое благородство в свою инопланетную задницу, уебок! Весело?
Кажется, шутка чужаку понравилась, потому что давление на гортань он ослабил.
– Я повеселюсь, когда ты трезво взглянешь на то, что осталось от твоего мира. Еще пара дней и ваша популяция никогда не восстановится. Вы понесли катастрофические потери, и я говорю не только о численности. Но я дам тебе шанс. Ты хотел этот шанс, верно? Пара сотен лет – этого тебе будет достаточно?
Суров повел зрачками в сторону этого урода, не веря собственным ушам. Неужели чужак говорит о возможности выжить?
Константин хотел ответить, но чужак резко надавил на его горло.
– Не торопись, обдумай, – процедил он, взирая на дрожащего от адской боли подполковника, – такие решения не стоит принимать сгоряча.
Суров вдруг осознал – чужак может снова и снова калечить его, пока не вобьет в его голову какую-то истину.
– Ты посягнул на то, что тебе не принадлежит, – произнес он, поглядывая на Константина бездушными глазами, – но теперь в тебе должно быть больше понимания. Между нами есть связь. Я знаю о тебе все. И ты мне не сильно нравишься.