Он начинает целоваться с языком, вводит его глубоко, водит им с силой, подчиняя.
По одному только поцелую видна вся его власть.
Закусывает мою нижнюю губу и прикусывает. Остро, больно, так что я вздрагиваю.
— Сладкая.
Поворачивает к себе спиной, приказывает горячим тоном:
— Упрись руками в стену.
Упираюсь. Он берет в руки гель, мажет им мою шею, спину, опускает ладони ниже и проводит между ягодицами.
Дрожу.
Пальцем он касается задней дырочки, маленькой, сомкнутой и легко надавливает. Вмиг сжимаюсь, с губ слетает боящееся взволнованное:
— Ууу, — тонко, испугано.
Он прижимается ко мне сзади, палец неглубоко, но все еще держит в попе. Мягко, потихоньку, он проталкивается вглубь.
— Ммм, — закусываю губу. Не могу определиться, вроде бы больно, но вместе с тем клитор пылает от ласк, горячий душ расслабляет. Боль смешивается с чем-то мягким, томным, сладким, я ее чувствую, но отмахиваюсь. Пытаюсь сосредоточиться на другом.
— Ну что, не будешь же лишаться девственности с незнакомым мужчиной? Ты же хорошая девочка, да?
Он проводит ладонью по спине, давит на поясницу, заставляя выгнуться.
Не понимаю к чему его вопрос, не знаю что ответить, не понимая киваю и…
— Сохранишь целку, ты же умница. А незнакомцу подставишь попку.
… ощущаю как заднюю дырочку трогает горячий возбужденный член.
Глава 13. Очень боюсь
Нет!
Он так же изнасилует, как и тот — маньяк ненормальный. Да еще и так страшно, больно и унизительно. Член давит в попку, я резко дергаюсь, оборачиваюсь, смотрю на него в страхе. От боли прикрываю ладошкой попу, тупая боль — кажется, что член еще там, все еще давит.
Больно.
Сглатываю.
Смотрю ему в глаза. Говорю одними губами:
— Я очень боюсь.
Молча, он разворачивает меня спиной и говорит пугающее:
— Не бойся. Сначала расширим.
Голый, выходит и душа и возвращается с черными игрушками в руках.
Прямо тут… В душе… Обреченно стою, не смею даже переменить позы. Раны под кипятком уже не болят, но когда он касается них — невольно вздрагиваю.
— Больно было? — он касается одной из свежих ран.
Киваю. Да.
— Ты плакала?
— Нет.
— Терпела?
— Я.. убегала.
Вскидывает бровь, заходит в душевой отсек, с интересом спрашивает:
— Ты… бегала от него? — вижу в его руках пробку и смазку.
— Да.
— А он догонял и порол?
Опускаю глаза. Сам босс точно такой же. У одного плеть, у другого анальная пробка и не знай что из них хуже. Уверена, что вставлять инородный предмет в попу намного больнее, чем получить по спине плетью.
— Молчишь. Что же. Ладно. Упрись сильнее, — он мягко давит на поясницу, заставляя прогнуться и сильнее облокотиться руками об стену. Попы касается инородный предмет, давит не так страшно, как член и я только успела пискнуть, как он уже вошел в попу.
Мышцы сфинктера нервно сжимаются, ощущаю остаточную боль, но сейчас уже попа не болит. Он нажимает на пробку и боль дает о себе знать:
— Ууу…
Разворачивает лицом, смотрит в глаза, проводит пальцем по щеке, опускает на губы, оттягивает нижнюю губу. Говорит властным голосом, не допускающим возражений:
— А пока, чтобы не скучать, займи делом твой рот.
***
Давит на плечо и я медленно опускаюсь, встаю на колени. Он наклоняется, проводит пальцем между моих ягодиц, поправляет пробку, толкает, нажимает на нее. Взвизгиваю, но тут же выдыхаю, держу спину ровно.
А перед глазами…
Нет.
Так крупно, как ни разу в кино! Я не могу смотреть!!
Отвожу глаза, но за волосы он меня притягивает и заставляет видеть член: крупный, с большой бордовой головкой, извилистые вены переплетаются.
Я должна сосать.
За волосы, за самую макушку он хватает и слегка откидывает мою голову, заставляет посмотреть ему в глаза.
— Скажи честно — многим уже сосала?
Скажу правду — не поверит.
Совру — убьет.
А если скажу, что нечаянно прикусила Тауэру… Нет, лучше умолчать об этом. Тот только ввел мне в рот и я сразу… от страха…
Я не умею этого делать…
Ни разу.
Никогда.
Говорю как есть:
— Я еще не пробо…
— Говори правду.
— Честно… я не умею… Тауэр… он грубо, меня затошнило, я испугалась… не получилось… Но с вами я… я смогу…
Интонация босса меняется на злобную:
— Этот подонок что, успел выебать твой рот?
Даже если так, я не виновата. В страхе, говорю как есть:
— Он только начал, а я… испугалась. Очень.