Его глаза прожигают во мне черную дыру.
Он вновь вставляет в рот член и пока движется мягко, но я понимаю, скоро будет быстрее, сильнее и жестче. Как только он закончит свой разговор.
— Я все равно выебу твою задницу. Но могу двумя способами: ты кончишь или ты не кончишь. Выберешь второй?
В страхе верчу головой. Послушно смотрю ему в глаза — они черные как ночь, страшные как ад. От них пахнет привычкой командовать и властвовать. И я беспрекословно подчиняюсь потому… что по-другому и не смогу.
Даже если бы мне было плевать на все вокруг. Даже если бы не страх смерти.
Я бы подчинилась.
Во всем виноваты его глаза.
Он смотрит на меня так, что я понимаю: он — это бездна, куда я запросто могу скатиться и больше меня не увидит НИКТО.
***
— Приступим, — он игриво касается моей попки и глубоко вводит туда палец. Понимаю, что это пока просто игра, а потому верчу головой.
— Или хочешь получить удовольствие?
Торопливо киваю, чувствую себя последней шлюхой. Но ощущаю, как низ живота начинает пламенно гореть. Мне хочется ласки между ног, мне так понравилось, когда он трогал клитор.
Босс говорит строго, словно отчитывает:
— Тогда сначала постарайся, крошка.
Обхватывает меня за затылок и с силой вводит член прямиком в зажатую от страха гортань.
Глава 15. В руках бандита
Как могу пытаюсь сделать это самое “расслабь гортань”, но не понимаю где она и как это сделать.
При каждом движении побаливает истерзанная пробкой попа. Пытаюсь лишний раз не двигать ногами, чтобы не закусывать губу и мучительно не стонать.
Его член атакует внаглую, с силой, так жестко, что я забываю про боль от пробки, она не доставляет таких мучений, как эта страшная долбежка в рот.
Лучше бы сразу анал, потом бы отпустил… если вообще отпустит…
Притягивает затылок и сразу толкается членом, получается бешеный коктейль боли. Тошнота уже накатывает, я не могу дышать даже отрывками, даже коротенькими вздохами, член проникает глубоко, перекрывает мне доступ к кислороду полностью.
Головка становится огненной и как будто увеличивается. Закрываю глаза, про себя молю “еще чуть-чуть… осталось чуть-чуть…”, хотя понятия не имею сколько на самом деле осталось. Но надежда… умирает последней.
Раз чувствую боль — значит я жива.
Он прижимает за башку к паху, в страхе, в спазме тошноты жду мгновения, когда отпустит. Но он удерживает, держит долго… долго… дышать нечем… Сильнее накатывает тошнота, не хватает воздуха, плечи судорожно трясутся.
Толкаю.
По спине липкий пот.
Отпихиваюсь, дерусь-царапаюсь, пытаюсь побольнее оцарапать… безумно страшно.
В горле что-то потекло неприятное, густое, тошнота еще больше усилилась и сейчас, наверное, все-таки стошнит…
Отпускает и я беру вдох. Господи-боже… воздух… Горячий и влажный, но благо легкому ветерку от вентиляции — он есть. Плевать на все остальное, пофигу совершенно… Вдыхаю глубоко, со страху дышу часто…
Это была сперма. Он кончил. Грубо кончил мне в рот, как последней шлюхе.
Все хорошо, — успокаиваю себя, — все хорошо.
От гипервентиляции голова начинает кружиться, сижу на кафельном полу на попе, опираюсь назад на ладони. Передо мной мягчеющий член.
Не смею поднять глаза выше. Кафель, стеклянные перегородки, горячий влажный воздух и… член.
***
— Вставай. Жопу рвать пойдем в другое место. А для целочки… для нее я устрою сюрприз. Ты же любишь сюрпризы? — игноря полотенце, он голым выходит из ванной комнаты, оборачивается, смотрит на меня, — идем.
Ноги уже не держат.
Прохожу мимо большого зеркала, кидаю взгляд на себя и удивляюсь тому, как я красиво выгляжу.
Стройная, ноги длинные, чуть ли не от ушей, впалый живот, ниже маленький треугольник волос, аккуратный — я всегда старалась выглядеть красиво неважно, что секс был пока не в планах.
Был....
Старалась красиво выглядеть для себя.
Мокрые волосы свисают на плечи, струйки воды текут по груди и попадают на остренькие сосочки. Небольшая грудь, округлая попа и плоский живот, вдавленный. За этот день я здорово похудела, еще бы, нескончаемый трах и полный голод, Даже без воды.
— Я что сказал?
Его голос звучит строго, но я не ощущаю в нем опасности. Может, просто так кажется. Что же, по крайней мере мне не страшно, и на этом спасибо. Может, просто его голос хорошо скрывает ложь, кажется приятным, а на деле — принадлежит убийце.