Беру белое полотенце, оборачиваюсь и выхожу. Он смотрит на меня оценивающе:
— Полотенце зачем нацепила?
— Ну… я мокрая.
— Мокренькая, — передразнивает, — еще бы. После моего члена нельзя не намокнуть, девочка. Ну-ка…
Он подходит, резко сдирает с меня полотенце и проводит пальцем по влажной щели. Сначала по самому краю, потом вставляет палец немного глубже и проводит уже там. Морщусь от рези, но стою ровно, от страха.
— И правда мокрая, — он довольно потирает пальцы в моей смазке, — целочка.
Его страсть разгорается с новой силой, дикое возбуждение — еще секунду назад он выглядел скорее спокойным, после оргазма расслабленным, а сейчас…
Я бы отвернулась, чтобы не смотреть. Не видеть как он на меня смотрит.
Бешено.
Как тигр на… лань, не как на тигрицу, отнюдь. А как на жертву, раненую добычу, которая застряла в капкане и не может убежать.
Порывисто он хватает меня за плечо и бросает на кровать. Лечу, приземляюсь в жесткий матрас, спиной чувствую мягкую ткань пледа и вижу, как он возвышается надо мной.
Сгибает мои ноги в коленях и садится между. Тянет меня к себе, чтобы киска была у самого края.
— Покажи.
Его голос становится до того хриплым, что меня это пугает. Лоно сжимается, его палец грубо растягивает складочки, делает это через силу, против моей воли. Он заставляет, принуждает меня.
Внутри разливается тепло, не понимаю почему клитор дрожит, он его даже не касался. В животе закручивается лава, в башке долбит осознание, что он меня принуждает, заставляет, взыгрывает природный стыд.
Моя покорность. Его власть.
Он делает со мной все что хочет, — понимание этого рождает внизу лона горячку, кипяток.
Лоно мягко сжимается, бос замечает и резко разводит мои ноги в стороны. Они остаются согнутыми в коленях.
От неожиданности с губ слетает стон:
— Ммм…
— А тебе нравится, крошка…
Он разводит мои губки широко, так, что кожица внизу киски растягивается, становится больно. Я снова стону и теперь сомнений нет, он ощущает мой настрой, видит, как я возбуждена.
И мне не стыдно. Нет.
Внутри шпарит бешеный жар, огонь полыхает не только в животе и лоне, но и в бедовой башке.
Безумно стыдно, что я кончаю от рук бандита, от того, на чьих руках кровь. Чужая кровь, возможно, и невинная. И, не дай бог, может быть и моя…
Глава 16. Ручной осмотр
Он раскрывает губки сильнее и вводит внутрь палец. Ощущаю гулкую тупую боль, давящую. Морщусь и закусываю губу.
Надавливает пальцем, оставляет его в лоне и ложится рядом по-мужски, на бок, слегка наваливаясь на меня.
Ему так лучше смотреть мне в глаза. Краска бросается к щекам, отворачиваюсь, смотрю в потолок, губы подрагивают от пристального внимания.
Его палец в лоне проникает еще дальше, тупая боль начинает распирать.
— Ууу… — стону, лоно покалывает мягкая искра, в экстазе поворачиваю лицо к нему и вижу его темные, как ночь, глаза. От такого взгляда любому нормальному станет страшно, он смотрит серьезно, внимательно…
Уверена, он так же смотрит перед тем как убить.
От страха лоно сжимается, но он едва касается клитора и я тут же расслабляюсь, и опять выдыхаю через нос — выходит сдавленный нежный стон.
— Как думаешь, — его голос меня пугает, слишком серьезный, — лишаться целки больно?
— Мм… Не знаю…
— А если подумать?
— Ммм…
Его палец входит глубже, давит… Лучше бы резко, чем вот так…
— М? Говори, киска.
— Ааай… — беру воздух в легкие, не понимаю… ничего не соображаю…он требует что-то ответить, ему сказать…
Его палец глубже проникает туда и, кажется, давит на эту преграду.
— Ооой…
— Целочка… Вот тааак вот… — он давит пальцем, причиняя мне тугую боль, но не прорывает, а просто мучает, — если целку сдернуть быстро, то девушка даже и не запомнит. А если долго-долго…
Даже сквозь огонь, усталость и бред я понимаю о чем он. Он говорит… нет, вернее предупреждает о новой порции боли, которую мне предстоит ощутить.
***
— А сейчас вставай, — он вынимает палец из лона, так и не дав мне кончить. Едва лава удовольствия начала критически повышаться — он вынимает палец и командует уже требовательное: — идем.
— Можно… в полотенце закутаюсь… пожалуйста, — еле шепчу.
Позволяет, дает на ноги тапки и выводит в коридор. Морщусь от яркого света, глаза уже привыкли к темноте.
К Его темноте.
***
По коридору крутой поворот и мы оказываемся в отсеке с отдельной дверью.
Заходим, внутри — еще одна дверь, железная, он открывает ее ключом и входит первым.