Глухое место. Промзона, почему-то никого нет.
Он не просто бьет, его рука словно липкая — шлепает и хватает меня за ягодицу, с силой проводит ладонью, словно обжигает кипятком. Его пальцы лезут между ягодиц, опускаются ниже, он больно тыкает в лоно.
Боль!
Морщусь.
— Ффф, — цежу воздух.
Боюсь, что его палец сейчас залезет куда не надо и все прорвет…
Вздрагиваю. Аж подпрыгиваю.
— Ооой, — на лице выступает гримаса ужаса, — пожалуйста… я не…
Задняя дверь распахнута настежь — так и осталась после того, как я убежала. Он даже не парится, чтобы ее закрыть. Толкает меня грубо, держит за локоть, сам мощно садится рядом.
Не закрывает дверь.
— Давай ртом только, по-быстрому.
Наклоняет, вынимает член и упирается головкой в губы.
— Соси, сука. Тогда я тебя спасу.
***
Это единственная возможность спастись — поверить бандиту.
Только я…
Я еще никогда…
Мой парень меня берег.
Мы с ним договорились, что все этакое только после свадьбы. Он еще не верил, много раз спрашивал — “точно ты девственница?”
Я каждый раз краснела до пунцовых щек, когда говорила честное “да”.
***
Член тычется в рот — я никогда такого не видела. Он большой, весь в венах, головка подрагивает, влажная.
Подонок оттягивает крайнюю плоть…
От страха раскрываю челюсти, я согласна сделать что надо.
Лишь бы отпустил.
Запах мужского тела рождает в горле спазм, я громко закашливаюсь. Второй подходит к машине, толкает насильника кулаком:
— Гора, еп твою мать. Вези товар нормальным. Она же целка. Башкой отвечаешь, сцука. Не трогай ни жопу, ни рот.
Он садится вперед, в трубку говорит “отбой” и машина трогается с места. Насильник сжимает мои щеки пальцами, говорит другому:
— Хорошую телку в этот раз взяли. Такой бы сосать и сосать.
— Я думаю, ей другое найдут применение, — говорит второй. Мне становится страшно.
— Че, думаешь в жопу выебут сразу же?
— Не сразу. Хватит базара. Щас привезем, сдадим, и получим свое. За такой подарочек Коршун даст много.
— Ага, и сам ее выебет.
— А тебе то че?
— Я б сначала сам трахнул.
— Охренел что ли.
— А че бля?
— Да ниче. Коршун узнает — будешь сам свой хуй сосать. Заставит.
Насильник замолкает, второй молча ведет, замечаю, что он практически не следит за дорогой. Пустынно. Да и видно, что ездят тут они по многу раз.
Машина заезжает в ангар, тормозит, в темноте меня грубо тянут за волосы из машины. Толкают в спину, я даже не вижу кто это, и хриплым мужским голосом строго приказывают:
— Лбом и руками упрись в стену. Ноги раздвинь на ширине плеч.
Противная стена, холодная и грязная, наглые руки и треск моего платья. Отшатываюсь от стены, пытаюсь схватить свое платьешко, но оно уже летит на пол. Рваное.
Ежусь.
Вслух реву.
Не обращая внимания на всхлипывания и плач, другой бандит, такой же качок, застегивает на мне ошейник — черный, с кольцом впереди, вдевает в него железную цепочку-поводок и говорит басом — не строгим, но и без внимания:
— Идем.
***
Голую, он выводит меня из одного ангара и заводит в другой. Там уже намного чище, яркий свет, большое количество дверей. Я так не хочу знать что за ними скрывается… До безумия не хочу.
Тихо говорю ему, делаю голос как можно мягче:
— Скажите… Меня убьют?
— Навряд ли.
— Будут мучать?
— Это не знаю.
— Что здесь? Пожалуйста скажите… Мне очень очень страшно.
Он подводит меня к высокой железной двери. Останавливается и говорит, слегка понижая голос:
— Сейчас тебя осмотрят, а потом решат на что ты пойдешь.
Глава 3. Аукцион
Дверь открывается, вхожу в комнату и с ярко-освещенного коридора ничего не вижу. Тусклое бра, еле заметный свет лампы.
В голову ударяет шум голосов. Много мужчин. Запах сигарет и алкоголя.
Осматриваюсь, глаза привыкают к темноте, но мне не дают рассмотреть. Меня уводят и разворачивают лицом к стене.
Голую.
При куче людей противоположного пола… Да даже если бы и своего, это дела не меняет.
Мужской голос прямо над ухом:
— Господа. Прошу занять свои места. Сладкий подарок приехал. Девственница.
Сзади послышалось:
— Надо уточнять где именно.
— Я понял вас, — тут же поправляется голос, — девственница везде!
— Ооо, — протянуло сразу несколько голосов, потом остался один, он продолжил наглое, с усмешкой, — это интересно.
Другой голос, басовитый, говорит непристойную грубость: