Хотя бы просто дотронулась до этого горячего тела, крепких мускул, коснулась бы его щеки. Она горячая, смуглая, на ней видна жесткая щетина, наверное, колкая на ощупь
Пальцем он касается моего колена, начинает медленно вести вверх… Едва касаясь, легко, и что странно — он совсем не опускает глаз, не смотрит туда, где все раскрыто для него… для них…
Он смотрит в глаза.
Становится страшно от внимательного взгляда. Надо опустить глаза, не смотреть, чтобы не дразнить и самой еще больше не боятся.
Но не могу.
Даже через силу. Как кролик идет в пасть удава, так и я смотрю на того, кого называют тут главным. Шефом. Боссом.
Коршун. Возможно, это он.
Смотрю через боль.
Его палец дошел до ямки, еще секунда — и он уже тронет лоно. Замечаю, как сбоку недоволен Тауэр, ведь я его жертва, это он должен… Он…
Но боссу плевать. Он касается губки и водит вокруг, не трогая клитор. Смотрит в глаза жадно, повелевая меня отвечать ему тем же — смотреть.
Хватает, зажимает клитор между пальцами, я подпрыгиваю от искры, от огня, закусываю губу. Глаза лезут на лоб, колени дергаются, пальцы нервно царапают ладони, даже пальцы ног сгибаются.
— Ммм, — не могу сдержать стон. Он срывается с губ, контакт глаза в глаза…
Он смотрит так, будто уже… меня…
Говорит низким голосом, практически басом влажным, обволакивающим, но строгим:
— Терпи, Ириска… Терпи.
И продолжает давить, на мгновение отпускает и снова сдавливает. Жмет и водит пальцем между губок, касается щели, вскидывает бровь — довольно отмечает, что я потекла.
Начинаю млеть от его рук, закрываю глаза, от страха не расслабляюсь, но ощущения заставляют меня вспотеть.
Дышу глубоко, сердце бьется часто, я доверительно расслабляю ноги, полностью отдаю себя его власти…
.. это неконтролируемо…
…то, что он со мной делает… умом я понимаю, что теку от бандита, от криминального босса, от авторитета…
Но по-другому не могу.
Начинаю сильнее дышать, киска сжалась судорожно, ртом хватаю воздух…
Босс резко убирает руку, с его губ слетает грубое.
— Ясно.
Уходит и хлопает дверью.
Из ниоткуда появляется врач, расстегивает оковы, вызывает качка для сопровождения и говорит Тауэру спокойное:
— Вы можете идти. Девушку сейчас приведут.
***
— Не спорь с ним. И не беги, слышишь, красотка, — качок говорит миролюбиво, — такие как ты у него на раз.
— А какая я… — еле говорю, слова стопорятся в глотке.
— Неопытная. Кожа у тебя тонкая. Вряд ли ты умеешь хорошо терпеть боль.
— Боль… Что он будет делать?
— Истязать.
Мороз по коже. Тошнота громоздким комом подкатила к горлу.
— Как? — спрашиваю, а саму уже выворачивает от страха.
— А я откуда знаю. Из под него девки все в порезах выходят. С ранами.
— Он что…
— Он постоянный клиент. Берет самых дорогих. За прошлую суку, кстати, он так до конца и не расплатился, прикончил ее случайно, а там неустойка…
Его слова меркнут, сердце стучит бешеным гулом.
Я попала в логово бандитов, в их притон, где пользуют одноразовых шлюх и никто их потом не ищет.
Некому искать.
У меня есть Андрей… был…
***
Ириска, — как ножом по сердцу, чувствую себя ивой, которая плакала когда мы на ней вырезали: И + А = навсегда. Теперь Андрей режет по мне, по моей коже, хоть его и нет рядом, но то, что происходит сейчас — по нежной коже остро-заточенный нож.
По-живому. По сердцу.
Подстава. Самая страшная.
Криминал.
***
Качок подводит меня к двери, указывает на ручку, говорит тихо:
— Если будешь на все соглашаться — есть шанс, что останешься жива.
Медлю до последнего, так, что мой конвоир уже теряет терпение, кидает грозное:
— Тебе все равно деваться некуда, — его рот раздирает зевота. Ему пофигу. Плевать, что меня искалечат, а может и вообще убьют.
Ему похер.
Андрею похер.
Внутри закипает злоба и бешеное желание выбраться из этого живой. Любой ценой. На все пойти, лишь бы…
— Иди уже. Бежать не выйдет, — он толкает меня в спину и открывает дверь.
Глава 7. Первый клиент
И я проваливаюсь как в пустоту в темноту комнаты.
Мягкий коврик около двери. Темно.
Вдалеке горит свет, но я бы на все пошла, лишь бы его не видеть и не увидеть.
— Замри, — слышу противный голос с нотками сласти, — опустись на колени.
Надо на все соглашаться. У меня одна цель — остаться живой.
Перебарываю желание завизжать, кинуться на него с кулаками, попытаться хоть как-то отстоять себя.