Свою жизнь.
Но, может, отстою если соглашусь… Если буду покорной, на все согласной.
Опускаюсь на колени — без рук, они висят на вдоль тела. Он указывает:
— На четвереньки. И ползи.
Опираюсь ладошками об пол и, как животное, ползу ему навстречу. Еще не вижу где он, но ощущаю, что мучитель основательно подготовился. Он возбуждён до предела и еле сдерживается, чтобы не наброситься прямо сейчас, в эту секунду.
— Ползи сюда.
Он вальяжно сидит в широком кресле, нога на ногу, его ботинки блестят маслом.
— Хорошая девочка. Открой рот.
Тут же выполняю, за что получаю оплеуху, он ударяет меня по щеке с силой, наотмашь.
И сразу ласково, по контрасту, вновь повторяет:
— Давай ещё раз. Открой ротик. Смотри в глаза.
Не понимаю, что было не так, наверное, не смотрела в глаза. Теперь страх прокатывается липким потом по телу. Опять открываю рот так же — и в этот раз мучителя все устраивает:
— Высунь язычок.
Высовываю, опускаю его вниз, вывожу за губы, он хватает его двумя пальцами — цепкие, сухие, мой мокрый язык быстро вырывается.
— Ну ничего. Вставим кольцо.
Он опускает руки ниже и хватает меня соски, притягивает к себе, заставляя, буквально, навалиться телом на его пенис. Навалиться грудью. Отворачиваю голову в сторону, чтобы не смотреть на него, не поднимать голову и не смотреть в глаза.
— Детка… — берет мои груди в обе ладони и трогает ими пенис через ткань брюк, — давай, поработай сама.
Беспрекословно тянусь к его ремню, но он ударяет по рукам, и следом острый болезненный удар по заднице.
Щиплет соски, выкручивает, тянет к себе, гладит ими член через ткань брюк. Чувствую какой он вставший, крепкий, как он подрагивает и становится страшно от того, что вскоре меня ждет..
Пальцем он касается моего подбородка, заставляет посмотреть в глаза. То, чего я так не хотела. От чего отворачивалась, чтобы не видеть…
А сейчас покорно смотрю, стоя на коленях, задрав лицо вверх. Смотрю в его глаза. В них плещется извращённая сласть, от которой становится дурно.
– Сейчас папочка будет пороть.
В его руках плеть. Не успеваю рассмотреть, как вздрагиваю, жмурюсь и вою – он ударяет меня еще.
Жгучая боль.
Плетка трудится постоянно, успеваю увидеть в воздухе ее ленты — плотные, толстые, будто по несколько штук переплетены в косички. Таких раньше я даже не видела ни на картинках, ни во взрослом кино.
Боль.
– Ууу, – захожусь в болезненном крике, сдерживаюсь, чтобы слезы не брызнули из глаз.
Кусаю до боли губу, наверное, до крови.
Удар.
И ещё.
Он с силой притягивает мою голову к ширинке, всё ещё не расстёгивает брюк. Заставляет тереться о его пах, нащупывая член через ткань. Притягивает за волосы и взмахивает плетью, удар выходит острым, обжигающим, слезы наворачиваются, на глаза, сглатываю нервный ком, уткнувшись в пах кричу…
Он порет ещё.
С силой.
Поднимает руку высоко при замахе, я успеваю это увидеть, понять, что в этот раз будет особенно больно.
– Ааа, – уже не могу терпеть, дергаюсь, тело брыкается, но он удерживает меня за волосы. Слезы капают на ткань его брюк. Он это замечает, пальцем подхватывает слезинку:
– Вот как? Ты плачешь от моих игр? Может, ты не хочешь быть со мной? – в его интонации четкий неприкрытый садизм и лучше его дальше не распалять.
– Простите, хочу.
– Тогда вытри слёзки. Давай, детка, успокойся, – его рука касается моих волос, вздрагиваю, но он просто проводит, типа гладит, – ну-ну, покажи мне как ты хочешь ощутить мой член.
Он касается ширинки, через ткань сжимает орган.
– Я… я правда…
Пристально смотрит в глаза, от его взгляда хочется провалиться сквозь землю, исчезнуть.
– Хочешь? Тогда тебе придется доказать.
Глава 8. Мистер садист
Он резко встаёт, отталкивает меня коленом, раскрывает черный шкаф и берет оттуда устройство, внешне напоминающее пьезо-зажигалку для газовой плиты. Нажимает на кнопку и оно скворчит.
Что это?
Поигрывая, он подходит ко мне, касается ею кончика соска и раздается громкое трррр.
Взвизгнув, отшатываюсь.
В ужасе широко раскрываю глаза от бешеной вспышки боли, дрожи и страха.
— Вернись.
Ток. Эта штука прожигает током. Боль молнией пропарывает все тело до скрежета зубов, до зажмуривания глаз.
Сглотнув, возвращаю телу прежнее положение.
Он подносит устройство ко второму соску и смотрит в глаза. Не нажимает, а ждёт, питаясь моим страхом, ужасом, ведь теперь я знаю какая лютая боль скрывается за щелчком кнопки.