— Мир дому твоему, дитя моё…
Мужчина в алом шёлковом одеянии и прекрасно знакомой мне по фильму «Три мушкетёра» круглой маленькой шапочке на макушке смотрел на меня серьёзно и очень внимательно. Кардиналу Стефану Уолтеру было немного за сорок, и он изрядно напоминал того самого Ришелье из фильма: высокого роста, сухопарый, с узким лицом и длинным носом; широкий рот, властный и даже въедливый взгляд и тщательно завитые серебряные кудри, разложенные по алому шёлку. Столп Матери Церкви. Именно так он воспринимался.
Его спутник, монсеньор Эдмунд Ле Гранд, был ниже ростом, полнее и выглядел значительно добродушнее. На фоне ярко-алого кардинальского облачения его чёрный подрясник смотрелся скромно и неприметно. Только овальная панагия в золотой раме с крупными алыми камнями, висящая у него на груди, говорила о том, что этот человек — не простой смертный.
Я машинально отметила, что он значительно старше кардинала и выглядит более утомлённым: по лбу стекают крупные капли пота, как будто он не ехал в карете, а шёл пешком, да и сухой кашель, который архиепископ пытался сдерживать, говорил о том, что церковник простыл в дороге. Как он ухитрился это сделать при такой тёплой погоде — непонятно, но ему явно не помешает отдых.
За их спинами тёмными пятнами застыли какие-то сопровождающие их нижние церковные чины, их личные слуги, дальше шло этакое полукольцо охраны, в котором чётко выделялись два офицера. Они были одеты гораздо роскошнее, чем солдаты, но у всех военных на левой стороне груди была вышивка: шестиконечный крест, заключённый в круг.
Монсеньор кардинал так уверенно протянул мне руку с крупным перстнем, что я почти машинально склонилась и поцеловала камень. Архиепископ перекрестил меня молча.
— Дочь моя, мы просим приюта и отдыха в твоём замке, а в качестве нашего ответного дара привезли с собой твою любезную матушку. Она заскучала по дому в монастыре Святой Екатерины и решила сократить свой визит. Именно она и пообещала нам ночлег и немного каши на ужин, дочь моя… — мужчина чуть улыбнулся, показывая, что шутит. От этого он не стал выглядеть менее опасным.
Я даже не сразу сообразила, о чём говорит монсеньор кардинал. Но тут толпа за их плечами слегка раздалась, пропуская вперёд миледи Блаунт, которая легко поднялась по ступенькам, поцеловала оторопевшую меня в лоб и уверенно произнесла:
— Будьте гостями этого дома, ваше преосвященство. И вы, монсеньор Ле Гранд, не побрезгуйте нашим скромным приютом.
Пожалуй, это был достаточно неприятный момент, и я чудом удержала на лице ласковую улыбку. Пришлось быстро соображать: «Скорее всего, они заезжали по делам к настоятельнице… Может быть, даже ночевали в гостевых покоях при монастыре. Миледи — знатная дама, она вполне могла напроситься на знакомство. Ну, исповедь или что-нибудь там типа того… Вряд ли она выложила всю подноготную, скорее просто заявила, что соскучилась по дому, и попросила взять её с собой. Жаль, что настоятельница не смогла предупредить меня, но… Но собачиться перед церковниками миледи со мной вряд ли рискнёт. Значит, что? Значит — улыбаемся и пользуемся её знаниями, а всё остальное будем разбирать потом…»
Миледи и в самом деле, похоже, пакостить мне не собиралась. Поманив пальцем одного из лакеев, она быстро отдала приказание, и слуги, замершие за моей спиной, начали двигаться.
Оба церковника выглядели достаточно уставшими, и когда я спросила, желают ли гости перед ужином посетить мыльню, дружно отказались.
— Святые отцы, мне первый раз выпала такая честь — принимать столь высоких гостей под своей крышей, — и я в сомнении…
— Говори, дочь моя, — кардинал был сама любезность и внимание.
— Желаете ли вы получить постный ужин, или я могу поставить на стол что-то скоромное?
— Господь не требует от человека лишнего, дочь моя, и больным, и путешествующим разрешена любая пища, способствующая прибытку сил, а потому и я, и мой спутник будем счастливы получить кусок сочной баранины или что-то другое, что придаст нам сил. А также и бокал горячего вина не помешает моему спутнику, — пояснил кардинал и со вздохом сообщил: — Монсеньор Ле Гранд не слишком крепок здоровьем и нуждается в отдыхе и лечении.
— Благодарю за ответ, монсеньор, и, с вашего позволения, оставлю вас, чтобы немедленно распорядиться об ужине, — я присела в реверансе, подняв голову только тогда, когда оба церковника уже поднимались по лестнице в сопровождении своих служителей, солдат и капитанов.