— Спасибо, миледи Сандра, — он стоял у лавки, испуганно протирая глаза. — А что… что случилось?!
Всё же мой визит в такое время не был чем-то привычным.
— Ничего страшного, Роберт. У одного из гостей замка кашель, я пришла за лекарствами. А ты собирайся и отправляйся в комнаты миледи Агаты. Завтра зайдёшь ко мне, и выберем тебе место для ночлега.
Трейси тем временем собирала необходимое:
— Вот эту мазь, миледи, пущай сейчас вотрут в грудь и спину, да посильнее. Оно, конечно, немного попечёт шкуру-то, зато дышать с утра легче будет. А вот туточки микстура пользительная. Вы сразу-то не давайте, мужчины — они такие, выпьет и не задумается, а потом и проберёт его понос. А завтрева, как трапезничать сядете, — от о середину завтрака и налейте ему взвар горячий, а тудой — две али три ложки. Оно точно, что горькое, зато отхаркивать хорошо станет. А там и болезнь пройдет…
— Пожалуй, микстуры я и сама выпью, Трейси. Что-то у меня горло першит, как бы не заразилась от гостя.
— Ежли кушали недавно — то и выпейте горяченького, токмо непременно заешьте хоть хлеба кусочком али пирогом.
Роберта я отвела к матери, мазь передала служке архиепископа, велев натереть больного прямо сейчас, сходила распорядится на кухню, вернулась к себе, выпила на редкость мерзкую настойку, добавив её в горячий чай, нехотя заела куском хлеба, отпустила Бетти и наконец-то рухнула в кровать. Сил вообще не осталось.
Глава 63
Завтрак сегодня подали непривычно обильный, выставив на стол всё, что смогли. Пухлые горячие оладьи, к которым прилагались мёд и прошлогодние варенья, нежнейший омлет и яичница с беконом, очень вкусная пшённая каша, сдобренная ради гостей сливками, мёдом и свежими ягодами, творог со сметаной и замечательный фруктовый взвар, который успели охладить в подполе. Сейчас, по летней жаре, никакие горячие напитки особо не лезли. Исключение сделали только для архиепископа, который выглядел сегодня немножко лучше: для него слуги принесли небольшой кувшин глинтвейна, замотанный в огромное белоснежное полотенце, чтобы сохранить тепло.
За нижним столом завтракали старшие слуги и офицеры замка, а напротив сидели офицеры священников и несколько их же служащих. Там еда была чуть скромнее, но не сильно.
Разговаривали о том, удобно ли устроен монсеньор кардинал, о том, не согласится ли он провести в замке службу для всех обитателей, и перебирали прочее разное. Вспомнив о лекарстве, которое требовалось дать больному, я внимательно посмотрела на архиепископа. Он выглядел невыспавшимся и не слишком довольным, но почти не кашлял, да и ел с аппетитом. Дождавшись примерно середины завтрака, я подозвала к себе лакея и уточнила:
— Глинтвейн монсеньора ещё горячий?
— Миледи, так допил святой отец уже, — несколько растерянно сообщил лакей.
— Простите, ваше преосвященство, — повернулась я к кардиналу. — Мне необходимо дать лекарство монсеньору Ле Гранду, так что я ненадолго оставлю вас.
Кардинал милостиво кивнул и отвернулся к сэру Дилану, который принялся что-то неторопливо говорить. А я начала объяснять лакею:
— Ступай на кухню и принеси горячий взвар. Много не нужно, одного кубка достаточно, но не глинтвейн, а именно взвар, без вина, понял? Так Валте и скажи: без вина!
Лакей ушёл, и я как-то машинально заметила, что следом за ним бесшумной тенью скользнула Миранда. Про себя я удивилась, что раньше не заметила её. С тех пор, как я сослала старшую помощницу миледи Блаунт, она почти не попадалась мне на глаза. А сегодня, я смотрю, одета во всё новое, да и фартук не кухонный, а белоснежный, как у горничных. Похоже, так радуется приезду бывшей хозяйки, что даже решила нарушить мой приказ. Впрочем, ничего особо страшного в этом нарушении я не увидела, да и в целом мне было не до того, чтобы наблюдать, где моя милая мачеха ещё старается нарушить работу разных служб замка. В тот момент я ещё не понимала, насколько это нарушение окажется важным…
Зал озарялся солнечным светом, но из-за того, что утро было достаточно раннее, ещё не было настоящей духоты, и потому ели все с аппетитом. И даже когда большая часть народа уже насытилась, мы всё ещё не расходились, а обсуждали разные мелочи. Я попутно доедала творог, Дилан — яичницу, а кардинал маленьким глотками пил холодный компот.
Уже ближе к вечеру, сидя на гнилой соломе в тюремной камере под замком и немного успокоившись, я изо всех сил пыталась восстановить в памяти все детали этого проклятого завтрака, понимая, что важной может оказаться каждая мелочь. А мелочей этих и странностей за время завтрака набралось достаточно много. И пусть мне было безумно неприятно вспоминать омерзительную сцену обвинения, но и в ней каждая деталь была очень важна. А ещё я с благодарностью думала о сэре Дилане...