С самого начала, как только мы познакомились, я относилась к нему немного снисходительно. Всё же в моей прошлой жизни юноша двадцати четырёх лет от роду, как правило, был ещё не слишком самостоятельной личностью. Он или заканчивал учёбу или же только-только осваивал первое место работы. Зачастую — жил в родительском доме под крылом у мамы и получал, как и все новички на любой работе, скромные копейки. Многие из таких юнцов, слегка придавленные материнской любовью, не умели делать даже элементарных вещей типа уборки, приготовления себе завтрака или, о боже, включения стиральной машинки.
Вот именно основываясь на прошлом своём опыте, я и позволила себе пусть и вежливое, но не слишком уважительное отношение к Дилану. Он мне казался мальчишкой, подобным тем, что я видела раньше. И слава всем богам, что я так сильно ошиблась!
Всё началось с того момента, как Миранда внесла в зал на подносе кубок с горячим напитком для архиепископа. Как будто точно зная, что нужно делать, она подошла ко мне и с поклоном поставила поднос на стол.
Микстура, полученная мной от Трейси, хоть и отличалась противным вкусом, но мне лично помогла: утром я встала без малейшего намёка на першение в горле. Сегодня на мне поверх платья был надет красивый расшитый пояс, к которому на цепочках крепилась разная полезная мелочь: пара небольших связок ключей от кладовых, маленький расшитый мешочек с ароматическими травами и узенький чехольчик, в котором в обычное время хранились несколько дешёвеньких серебряных украшений прежней Сандры. А сегодня в этот самый мешочек, расшитый плотной шерстью, я поставила флакон с лекарством.
Решив, что выяснять у Миранды, что она здесь делает, при гостях слишком неловко, я просто взяла со стола чистую ложку и тщательно отмерила три порции тёмной маслянистой жидкости, пахнущей корнем солодки, чабрецом и ещё чем-то неуловимо знакомым по детским микстурам.
— Монсеньор Ле Гранд, моя травница отправила вам микстуру, которую необходимо выпить прямо сейчас, горячей, и обязательно чем-нибудь заесть.
— Ваша травница, миледи, устроила мне сегодня бессонную ночь, — брюзгливо ответил архиепископ. Кажется, он заговорил первый раз за весь завтрак. — Грудь и спину жгло так, как будто туда черти раскалённой смолы плеснули.
«Вот ведь свинья неблагодарная!» — с некоторым раздражением подумала я, а архиепископ продолжал бурчать, перечисляя те страдания, которые получил ночью.
— Но, монсеньор, вам же стало лучше? Вчера за ужином вы так сильно кашляли, а сегодня вы выглядите почти здоровым, да и кашель у вас гораздо мягче и реже.
— Жаль, что у вас в замке нет настоящего лекаря, миледи. Хороший медикус или поставил бы мне пиявок, или спустил бы дурную кровь, и мне не пришлось бы так мучиться! А вашу деревенскую бабу надо бы саму с ног до головы этой адской мазью измазать.
— Что ж, раз вы не доверяете Трейси, то я не стану настаивать. Миранда, забери…
— Нет уж, миледи. Человек я смиренный, и раз уж ваша баба считает, что это поможет, то, так и быть, выпью эту дрянь.
Мне с трудом удалось удержать на лице любезное выражение. Неблагодарность святого отца производила очень нехорошее впечатление, и даже кардинал Уолтер со смиренным вздохом укоризненно покачал головой, как бы показывая, что осуждает своего святого брата, но прощает ему дурной характер из-за болезни. На словах же монсеньор кардинал вмешиваться не стал, а потому я подвинула кубок дорогому гостю и проследила, чтобы после того, как он выпил горячее питьё, он ещё съел оладью.
Надо сказать, что сегодня на аппетит монсеньор архиепископ явно не жаловался. Я сидела от него по правую руку и видела, сколько и чего успел стрескать этот толстяк. При таком аппетите святой брат помрёт от ожирения лет через пять.
В открытое окно, затянутое от мух редкой тканью, влетал тёплый летний ветер, неся с собой запахи вишнёвого варенья. Я знала, что сегодня будут делать запасы на зиму, и мне хотелось бы самой присутствовать при варке, но из-за гостей я не смогла этого позволить себе. Надо было как-то вежливо заканчивать завтрак и идти заниматься делами.
Сегодня днём должны привезти еще несколько корзин вишни из другой деревни, и стоит проследить, как ей будет заниматься Валта. Она говорила о том, что вторую порцию вишни хочет завялить, потому что старого мёда на варенье осталось совсем мало. Я совсем уже было собралась вставать, как господин кардинал обратился с улыбкой ко мне: