— Этот вишнёвый аромат, миледи Сандра, напоминает мне собственное детство. У матушки был большой сад, да и жили мы в Южном Воркворте. В Северном я побывал уже значительно позднее, когда принял сан, — монсеньор с приятной улыбкой откинулся на спинку стула и как будто погрузился в воспоминания. Он меня немного задерживал, но и оборвать высокого гостя было решительно невозможно.
Несколько минут кардинал предавался воспоминаниям, и прервал этот поток испуганный возглас лакея:
— Владыка Ле Гранд… Ваше преосвященство!
Я резко повернулась в сторону архиепископа и заметила, что он бледен как смерть и, по-моему, совершенно не в себе: по лицу торопливо сбегали такие крупные капли пота, как будто архиепископ попал под дождь, а на губах пузырилось что-то вроде пены, стекая с левой стороны рта прямо на чёрное одеяние гостя.
— Господи! Ваше преосвященство… — испуганно позвала я его, однако гость не ответил и, кажется, вообще не слышал, что к нему обращаются. Зато его начало весьма заметно трясти, а потом глаза закатились, и он начал валиться на бок…
Происходило всё это в какой-то жутковатой тишине, и я, понимая, что гость сейчас сползёт с кресла на пол, позвала:
— Рэм и Джон, что вы стоите?! Святого отца нужно отнести в комнату и уложить…
Замершие по краям подиума лакеи зашевелились, но тут густую тишину трапезной прорезал голос кардинала Уолтера:
— Стойте!
Все замерли, и даже лакеи, не дошедшие до кресла гостя, остановились в растерянности, не понимая кого слушать…
Глава 64
— Стойте! — уже спокойнее проговорил кардинал, вставая со своего места. — Моррис, арестуйте эту женщину! Только что на глазах у всех она дала его высокопреосвященству владыке Ле Гранду яд! Эта отравительница должна ответить за содеянное зло!
События шли одно за другим слишком быстро, и тут все оторопели окончательно, потому что…
Голос миледи Блаунт, исполненный искреннего сожаления, прозвучал как трубный глас:
— Дочь моя, я говорила вам, что ваши игры с травами опасны и лечиться нужно постом и молитвой, а не тем, что подсовывают вам слуги дьявола! Но вы, погрязнув в своей гордыне, не желали слушать материнских наставлений!
— Миледи Блаунт! Я не позволю... — это вмешался сэр Дилан, но договорить он не успел. Тот самый капитан Моррис, которого призывал кардинал, двинулся к высокому столу в сопровождении двух охранников святых отцов. Так что Дилан прервал сам себя и довольно громко скомандовал: — Капитан Олсопп, на миледи собираются напасть!
После этих слов в зале началось что-то совершенно неудобоваримое. Во-первых, истошно завизжала Миранда, причитая над архиепископом, как над покойником. И хотя миледи Блаунт сказала ей несколько раз: «Тише, Миранда, тише! Имей уважение к святому отцу!» — на служанку эти слова особо не подействовали.
Капитан Олсопп с тремя вояками за спиной стоял у ступеней, ведущих на подиум с высоким столом, и не давал пройти капитану Моррису с его охраной.
А вдобавок ко всему тело архиепископа несколько раз дёрнулось в судороге, а потом он выметнул прямо возле стола, в сторону от меня, всё, что съел недавно…
Миледи Блаунт успела отскочить, а Миранда — нет. Зато она заткнулась и растерянно начала подниматься с колен, держа перед собой руки, с которых текло то самое…
— Ваше преосвященство, прежде, чем обвинять миледи Сандру в таком тяжком преступлении, может быть, вам стоит разобраться? — прозвучал в устанавливающейся тишине голос сэра Дилана.
За эти мгновения сенешаль замка «Лисья нора» успел встать за спинкой моего стула, как бы показывая, что сперва придётся перешагнуть через него. В отличие от охраны, что нашей, что гостей, Дилан даже не был вооружён. Только на левом бедре висел в богатых ножнах кинжал, но вряд ли им удобно будет сражаться против сабель и мечей.
Я подняла голову и увидела, что он бледен, но собран и почти спокоен. Алая фигура кардинала слегка сместилась, и когда он оказался лицом к лицу с Дланом, он почти с любопытством спросил:
— Сын мой, не помутился ли твой разум? Ты на глазах у всех собираешься защищать отравительницу? Или в замке этом не признают более законов Божьих и человеческих? Или же душа твоя объята тьмой… — он говорил внушительно и размеренно, тяжело роняя слова, так, чтобы слышал каждый в зале.
— Достаточно, ваше преосвященство. Пока я здесь, с головы миледи Сандры не упадёт ни один волос, и в жизни её волен только её муж — лорд Эндрю Грегори. Он оставил миледи на моё попечение целой и невредимой — и такой же он её получит.