— Безусловно, часть денег можно будет потратить на какие-нибудь твои прихоти. Не знаю, что ты захочешь… Ну, может быть, хорошие украшения или, допустим, пару новых туалетов…
Он слегка тянул меня за руку, и его пальцы уже ласково скользили от запястья почти до локтя. А я чувствовала себя семнадцатилетней дурочкой, которая от гормонального всплеска не может вымолвить ни слова. Это было... одновременно чуть пугающе и совершенно восхитительно!
–...можно будет заказать для тебя новую красивую карету. В столице сейчас в дверцы вставляют стёкла, и внутри становится тепло и уютно… А можно купить тебе пару роскошных выездных коней. Каких ты хочешь, Сандра? Белых, каурых, гнедых…
Не могу себе объяснить, почему я так «поплыла», но к этому моменту отвечать что-то я была уже совершенно не способна…
— Сандра, у тебя так горят щёки… Я опасаюсь, дорогая, нет ли у тебя жара… — его пальцы становились всё настойчивее и настойчивее.
Эндрю поднялся со стула, обогнул угол стола и встал надо мной, так и не выпустив мою руку. Он как бы слегка подтягивал меня вверх, вынуждая встать, и при этом с заботой в голосе говорил:
— Щёки горят слишком сильно, Сандра. Я думаю, нужно проверить, нет ли у тебя жара… Моя нянька всегда определяла жар губами, она просто целовала меня в лоб… Иди ко мне, я хочу проверить, не заболела ли ты…
Сердце колотилось так, что в ушах стоял какой-то странный гул, и я, совершенно заворожённая спокойным его тоном, встала перед Эндрю, чувствуя себя той самой змеёй, которая покачивается в такт звукам йоговской дудочки. Его губы действительно нежно и ласково коснулись моего горящего лба, а потом он на минуту оторвался и очень серьёзно сообщил:
— Так странно… Никакого жара нет…
Я даже сквозь одежду чувствовала обжигающее тепло его тела, тяжёлую руку, уверенно обхватившую меня за талию, и, слегка откинувшись на эту самую руку, я подняла лицо и встретилась взглядом со своим мужем…
Проснулась я от странного и непривычного движения на краю кровати. Глаза открывать на всякий случай не стала, хотя сытую и довольную улыбку сдержала с трудом. Эта ночь…
Себе можно было не врать. Эта ночь была просто восхитительна! Муж оказался и достаточно умел, и ласков. Первый раз, преодолевая какое-то странное моё смущение, он был нежен, как будто только знакомился со мной и моим телом. Последующие же разы он показал себя настолько горячим любовником, что даже сейчас, вспоминая собственные стоны, я испытала лёгкое смущение.
Шевеления на кровати продолжались, а потом послышался шёпот. Мужской шёпот, когда отчётливо слышно каждое слово.
— Что ты на меня зыркаешь? Она, между прочим, моя жена, Богом данная. Понятно тебе, рыжая ты морда? И если ты будешь кусать меня за ногу — я тебя из спальни выгоню, так и знай! Ты, конечно, боец знатный, тётка Валта вчера про твою крысу рассказывала. Но хозяин здесь — я, так что смирись. Будешь себя хорошо вести — назначу главным охранником спальни.
Я чуть приоткрыла ресницы и увидела, что предатель Рыж растянулся на груди у Эндрю, внимательно глядя ему в глаза и как будто обдумывая полученную информацию. Всё же кот сдался и ткнулся головой ему в подбородок. Ну, на самом деле жест был совершенно понятен: за ночь у Эндрю вылезла щетина, и Рыж просто тёрся лбом, почёсывая сам себя. Рука Эндрю легла ему на загривок и, плотно прижимая, дошла почти до кончика хвоста. Затем движение повторилось ещё несколько раз, Рыж окончательно капитулировал и заурчал…
Некоторое время в спальне слышен был только этот плюшевый перекат мурчания, затем беседа возобновилась:
— Хороший ты парень, Рыж. В меру нахальный, в меру умный, а главное — понимаешь, кто здесь хозяин.
От голоса Эндрю Рыж на секунду притих, но к концу фразы затарахтел с новой силой.
— Вот-вот! Ты-то всё понимаешь, а вот хозяйка твоя о муже не заботится. Валяется себе на кровати, притворяется, что спит, и дела ей нет, что здесь два голодных мужика пропадают!
Не знаю, как он заметил, что я уже проснулась: в мою сторону он даже не смотрел, а я лежала не шевелясь и почти не дыша, но эта претензия…
Я открыла глаза и возмущённо фыркнула:
— Можно подумать, вы прямо умираете тут от голода!
Всё же некоторое смущение после ночной сцены я испытывала и потому постаралась взглядом с мужем не встречаться. Только помогло моё старание очень мало. Небрежно спихнув Рыжа со своей груди, Эндрю повернулся ко мне, и его тяжёлая рука прошлась по моим растрёпанным волосам и замерла на обнажённом плече…