— Я рассказала тебе всё, что ты хотела. Прикажи, чтобы прислуга принесла мне переодеться и тёплой воды для умывания.
Она не просила, она требовала себе поблажек, до сих пор уверенная, что сумеет выкрутиться. Скорее всего, она рассуждала так же, как и мой муж: ничего серьёзнее отправки в монастырь с ней не будет, серьёзный вред ей причинить не рискнут, чтобы не вызвать осуждение соседей. Всё же она вдовствующая баронесса, а не какая нибудь служанка!
А я в этот момент начала понимать тех людей, кто, стоя на вершине власти, подписывал смертные приговоры. Оставлять в живых такую опасную тварь — неправильно. Она уже переступила один из важнейших запретов церкви — не убий, — и никто не помешает ей убивать и дальше. Монастырь не место для такой. Изначально я не хотела быть ей судьёй, просто попыталась понять, но у меня было ощущение, что у этой достаточно молодой ещё женщины вообще нет души.
Я встала и, не говоря ни слова, постучала в дверь. Меня выпустили.
Эндрю за дверями не было, зато меня ожидала Бетти.
— Миледи Сандра, хозяин сказал, что будет ждать вас в ваших покоях.
Картинка, которую я увидела, открыв дверь, способна была вызвать умиление даже у бесчувственного носорога: Рыж сидел в центре комнаты на ковре, а рядом с ним прямо на полу восседал милорд Грегори, держа в перемазанных пальцах кусочек куриной печёнки.
Судя по ленивой позе кота, этой печёнки он слопал уже немало, потому что он вовсе не выпрашивал угощение, а лениво наблюдал за тем, как барон аккуратно подносит кусочек к его носу. Пресыщенный нахал ловким движением лапы треснул по этому кусочку, и крошки печени посыпались на ковёр. Вместо того чтобы подобрать еду, Рыж лениво встал и принялся царапать когтями ковёр, закапывая ненужное.
— Почему же ты больше не ешь? — в голосе Эндрю звучало искреннее сожаление.
— Может быть, потому что он обожрался? — ответила я.
Эндрю ловко повернулся к двери и поднялся с ковра, явно испытывая лёгкое смущение.
— Кликни горничную, Сандра, тут надо бы прибрать…
— Кормить кота на ковре — не лучшая идея. А перекармливать его очень вредно: от обжорства он может заболеть.
— Да я не перекармливал, всего пару небольших кусочков… — неловко начал оправдываться муж.
Рыж между тем всё ещё драл ковёр, пытаясь закопать крошки печени.
— Эндрю, лучше сойди с ковра, пока ты не растоптал всё, что накрошил.
В этот момент муж вспомнил, кто в доме хозяин, и, явно больше не желая оправдываться, спросил:
— Так что ты решила по поводу миледи Блаунт?
С минуту я молчала, а потом честно ответила:
— Я пока ещё не решила, дай мне время подумать.
— Хорошо, Сандра, это не к спеху. Пойдём ко мне в комнату и поговорим…
Мы действительно отправились к нему в комнату, а Бетти, всё это время стоявшая в дверях, осталась чистить ковёр. Рыж выскользнул в дверь вслед за нами, но где-то в коридоре свернул на лестницу: явно отправился по своим делам.
Разговаривали мы не слишком долго. Я выяснила, что завтра с утра церковников отправят и муж должен сопровождать их в столицу по приказу короля. Одновременно и почётная свита для высоких чинов, и охрана, и, разумеется, конвой. Там он сдаст заговорщиков папскому нунцию.
— …и сразу же вернусь домой. До этого времени миледи посидит под замком, потому что сейчас мне заниматься ею некогда. Так что у тебя будет достаточно времени обдумать, чего же ты хочешь.
— Тебе действительно необходимо ехать?
— Сандра, я не только буду охранять святых отцов, но и прослежу, чтобы они не свернули куда-нибудь с дороги и не притаились на год-два в каком-нибудь монастыре. Политическая ситуация иногда меняется, и если сейчас у папского нунция есть право судить и наказывать, то это не значит, что святой престол будет поддерживать такую же позицию через пару лет. Так что да, ехать я должен обязательно. Я попросил Дилана пожить в замке до моего возвращения.
— Кстати, ты не думал оставить его бургомистром?
— Думал. Земель у нас не так много, обязанности сенешаля я смогу выполнять сам, а Дилан, мне кажется, вполне справляется со своими обязанностями, — муж вопросительно глянул на меня, ожидая подтверждения своего мнения.
— Так и есть, Эндрю. Он следит за жизнью города и приводит дела в порядок.