Кроме всех подарков, уже поздно вечером, когда замок затих от дневных хлопот, Эндрю выставил на стол тяжёлый кожаный мешок.
— Что это?
— Это то, что миледи Блаунт ухитрилась наворовать за последние годы. После первой беседы с папским нунцием и встречи с его величеством Генрихом кардинал предпочёл вернуть эти деньги, пусть и без особой радости. У него была только половина. Кое-что ещё осталось у миледи.
— Ого!
Эндрю дёрнул шнурок и слегка накренил мешок над столом. Поток серебряных монет, где примерно каждая седьмая-восьмая отсвечивала золотом, вылился на стол. Сумма была огромная. На эти деньги можно было прикупить пару деревень!
— Остальное пока у миледи, — пояснил муж. — Точно не знаю, сколько, но, думаю, не меньше, чем здесь, — он кивнул на кучку монет на столе. — Завтра днём я поговорю с ней...
— Неужели она так легко согласилась отдать тебе…
— Совсем не легко, — кривовато усмехнулся Эндрю. — Мне пришлось сводить её в пыточную и показать, что с ней будет, если она решит дальше запираться.
Возникла неловкая пауза при упоминании пыточной. Всё же подвергать таким истязаниям благородную даму по местным меркам было не совсем законно. Точнее — совсем незаконно. А лишить аристократа благородного звания мог только король, и соседи смотрели бы косо, если бы узнали о пытках. Да и для меня самой физическое истязание другого человека, пусть даже и преступника, было чем-то за гранью…
— Ты зря отводишь взгляд, Сандра. Такие люди, как твоя мачеха, слабы духом и способны мучить и унижать только тех, кто не может дать отпор. Мне не пришлось применять какие-либо пытки или приказывать выдрать её плетью. Как только ей обрезали волосы — она сломалась. И пусть спасибо скажет, что я всего лишь приказал коротко состричь косу, а не брить её налысо! А по поводу права наказывать аристократку… Вот, смотри… — муж бросил небрежно на стол рулон пергамента, с которого свисала на шёлковом шнурке крупная печать.
— Что это, Эндрю? — пусть я и мечтала обезопасить свою жизнь от Блаунт, но эти новости слегка выбили меня из колеи.
— Это ордонанс, подписанный его величеством Генрихом. Он дарует мне право единолично распорядиться судьбой миледи и заранее одобряет все мои действия и решения. Такой отдельный подарок короля за мою службу.
Это был не самый лёгкий и не самый приятный разговор, но в конце концов наши мнения с мужем по поводу миледи оказались достаточно схожи. Единственная разница нашлась в том, что милорд собирался отправить её просто на каторгу, а мне и это казалось недостаточно надёжным: чем дальше от нас будет миледи, тем спокойнее я буду спать.
Вернуть человека с каторги сложно, но возможно: подкупить стражу и устроить побег, выпросить помилование у короля в обмен на что-то. Способов много. Вернуть человека с острова Тейборн — гораздо сложнее. У каторжников нет постоянных контактов с солдатами из форта-склада, так как бойцов меняют каждый раз, как приходят корабли, и они не успевают узнать все местные реалии, ходы и выходы. Не зря говорят, что с острова не было ни одного удачного побега.
Так что вскоре после возвращения моего мужа миледи Блаунт покинула нас и в компании двух воровок и нескольких проституток была отправлена в столицу, а оттуда — на остров Тейборн. Не только мне стало легче: после того, как лакеям пришлось выволакивать из ниши в одной из заброшенных комнат замка полуразложившееся тело Миранды, мне кажется, весь двор с нетерпением ждал, когда эта тварь исчезнет отсюда. И, слава Богу, она уехала!
Дальше месяцы замелькали один за одним…
Дилан так и остался бургомистром, начав устраиваться в городе на постоянку. Миледи Агата с сыном занимались бумагами и счетами, раз в месяц готовили что-то вроде небольшого доклада — подбивали результаты. Эндрю объезжал земли, смотрел, где и что уродилось, а где требуются вложения. Оценивал состояние крестьян, и по вечерам мы обсуждали найденные проблемы. У нас появилось общее дело, и это заметно сблизило меня с мужем.
При таком разделении забот у всех нас оставалось достаточно времени и на отдых, и на какие-то другие интересы. Особенно много времени появилось у Эммы, так как часть кухонных забот мы разделили на всех. Эмма занималась соленьями и следила за тем, как рубят и квасят капусту. Агата проверяла зерновые: муку, овёс, гречку и прочие крупы-бобовые, а я следила за молочкой.
Работа на кухне была налажена, оставался только присмотр за тем, чтобы привезённые в замок зимние запасы устраивали на хранение как положено. А везли осенью почти каждый день то одно, то другое. Небольшие туеса с солёными рыжиками и корзины яиц, свежие и сушёные яблоки, груши, ягоды. Капусту, картофель, свёклу, морковь и прочие овощи, которые требовалось снести в подвалы и уложить в ящики, следя, чтобы не допустить к хранению побитые в дороге плоды.