Конечно, это была не наша домашняя и удобная мыльня, но всё же нам с Эндрю предоставили необходимое количество горячей воды, а мыльный раствор я привезла из дома. Его прекрасно делала Трейси, и пах он не хозяйственным мылом, а горьковатыми травами и хвоей. Она умела варить и обычное твёрдое мыло, но раствор казался мне менее сушащим кожу, и я предпочла взять с собой флакон.
Идти по коридорам средневекового замка с мокрыми волосами — занятие не самое приятное. Прохладно, да и сквозняки не оставляют в покое. В комнате нас ожидал лакей лорда Ольдебурга, одетый в коричневое сукно, который сообщил, что господин приглашает к ужину, а пред очи архиепископа мы должны предстать завтра утром.
Мы с Эндрю переглянулись, он попросил передать лорду благодарность за приют, и мы принялись готовиться к выходу в свет.
Разумеется, я слегка нервничала. Одно дело — жить в замке, за его стенами, и потихоньку осваивать реалии этого мира, чтобы не выглядеть белой вороной, и совсем другое — попасть в окружение людей, родившихся здесь. Лорд женат, мне придётся общаться с дамой, которая стоит выше меня на социальной лестнице. У дамы есть подруги и горничные, возможно, кроме нас, будут другие гости. Я вовсе не была уверена, что смогу вести себя правильно и не нарушу обычаев. Однако выбора всё равно не было…
Укладываясь спать, Эндрю некоторое время ворочался и с лёгким раздражением произнёс:
— Это, конечно, странно… Но мне не хватает рыжего разбойника. Он так уютно урчит всегда, что я сразу засыпаю. А сейчас… — он раздражённо откинул одеяло. — Понять не могу: то мне жарко, то холодно…
Я его прекрасно понимала: сама чувствовала себя неуютно. Хотя ужин в обществе лорда и его гостей, кажется, прошёл нормально. Во всяком случае, я не выделялась ни одеждой, ни украшениями на фоне местных дам. Но почему-то я ожидала, что лорд хотя бы объяснит нам, зачем мы понадобились церковнику.
Однако, кроме нескольких слов приветствия от милорда и его жены, за весь вечер мы больше не получили ни одного слова. Гостей было не так уж и много, в основном за столом сидела свита герцога и несколько фрейлин его жены. Дамы все были возрастные и весьма чопорные, и я просто не рискнула расспрашивать их о том, что и как происходит при дворе сейчас. Правда, в конце ужина Эндрю недолго поговорил с каким-то гвардейским капитаном, но какой-либо полезной информации тоже получить не смог.
В общем-то, нас обоих напрягала эта недосказанность, и, когда Эндрю протянул руку и начал перебирать мои уже подсохшие волосы, я не стала фыркать и отворачиваться, а, напротив, подвинулась к мужу и уткнулась ему в грудь. Запах Эндрю — это запах дома, семьи и защиты…
Глава 81
Пресвитер Вольто встретил нас у входа в ту часть Гранд-хауса, где проживал папский нунций. Прежде чем собраться нанести такой важный визит, я максимально строго подошла к выбору одежды. С одной стороны, я — баронесса и хозяйка замка, с другой — меня недавно обвиняли в колдовстве. Какой-то подсознательный страх того, что эта история ещё не полностью закончена, заставил меня выбрать скромный тёмно-серый бархат и простые белые кружева в качестве отделки. Никакой парчи или золотой вышивки, никаких дорогих мехов. Волосы собраны в узел и уложены в шёлковую сетку тёмного цвета. Не просто скромно, а строго.
Однако появляться совсем без украшений было бы неприлично, и потому тонкая нитка чуть кривоватого мелкого жемчуга обхватила мою шею. Выглядит он простенько и не роскошно, но его персиковый цвет отлично подчёркивает молодость кожи. В ушах — такие же мелкие жемчужинки в очень несложной золотой оправе, а на руке единственным украшением был небольшой перстенёк с печаткой, который муж надел мне во время венчания.
Всё это было достаточно неброско и только подчёркивало моё смирение, но вот в руках у меня были красивые крупные чётки, изготовленные из какого-то искристого чёрно-серого камня, снабжённые крупным золотым крестом искусной работы, выложенным крошечными красными кабошонами. Это была самая роскошная и заметная часть моего одеяния, и относилась она именно к церковной атрибутике.
Такие чётки называли розарием, и предназначались они для чтения определенного цикла молитв. Такие чётки я видела во время суда у женщин-дворянок и только по завершении этого кошмара узнала у Агаты, что это и зачем нужно.
— Миледи Сандра прочитали вы молитву «Отче наш» — одну бусинку передвинули, потом «Радуйся Мария» — и ещё одну бусинку передвинули… — поясняла мне она. — Раньше у меня тоже были такие, а сейчас вроде бы и не по чину уже, — миледи Агата вздохнула и вновь принялась за вышивание.