Глава 83
Оставшееся время до бала я всё не могла бросить мысль о том, что как-то не слишком красиво устраивать маленький элегантный заговор за спиной короля. Если церковь требует тайны, то, значит, посвящать светскую власть в этот секрет не собирается. И вот эта самая мысль не давала мне покоя…
Поговорить в апартаментах, которые нам были выделены, я так и не рискнула. Во-первых, почти постоянно с нами в комнате находилась прислуга. Во-вторых, стены Гранд-хауса были слишком толстыми. Может быть, конечно, я перечитала когда-то старинных романов, но именно в таких стенах и прячутся тайные ходы, каменные воронки для подслушивания и прочие пакости. Пришлось ждать времени, когда мы с Эндрю останемся одни. Благо, что здесь нет пишущих камер, а значит, в карете мы сможем поговорить наедине.
В день бала прислали переделанный браслет от ювелира. Убедившись, что застёжка сделана так, как мне нужно, я даже не стала его примерять. Эндрю с утра отправился на охоту и вернулся уже после полудня, а потом был занят какими-то бумагами, писал и попросил ему не мешать, так что я просто сидела у окна и вязала.
Днём мы немного отдохнули, и, когда пришло время собираться, я заметила, что муж чем-то озабочен. Впрочем, поднявшаяся суматоха тем более не давала возможности поговорить. На бал были приглашены и лорд Ольдебург с женой, и какие-то присутствующие здесь, в Гранд-хаусе, дамы и кавалеры, так что поднялась изрядная суматоха, по коридорам замка бегали всполошённые горничные, а запах палёных волос перебивал все остальные ароматы.
Синий бархатный костюм Эндрю сидел на нём восхитительно. Серебряная отделка и вышивка подчёркивали шелковистые переливы ворса и делали костюм роскошным. Мой же туалет почти не отличался по цвету, но был настолько непохож на принятые здесь платья, что Эндрю удивлённо вскинул брови, увидев меня полностью одетой. Он обошёл меня, стоящую в центре комнаты, вокруг, восхищённо присвистнул и, картинным жестом поцеловав кончики собственных пальцев, провозгласил:
— Белиссимо, миледи Сандра. Сегодня мне будут завидовать все мужчины! Ты выглядишь великолепно, дорогая!
Уже в карете я осторожно спросила:
— Ты знаешь, Эндрю, я тут думала-думала…
— И?
— Мне кажется, немного нечестно по отношению к его величеству устраивать голубятню в такой тайне.
Эндрю вздохнул, согласно кивнул и негромко сказал:
— Я пришёл к такому же выводу, Сандра, и даже написал записку для его величества. Проблема в том, что я не знаю, кому из королевского окружения можно доверять, а передать эту записку лично, боюсь, не получится.
— Почему?
— Потому что я физически не буду настолько близко к королю, чтобы сделать это незаметно. Нам остаётся только искать возможность и положиться на волю Господа.
Идея положиться на волю Господа нравилась мне не слишком, но и предложить ничего дельного я не могла. Тем более что дворец его величества и Гранд-хаус находились слишком близко друг от друга — мы уже приехали.
Холл королевского замка встречал нас разодетой толпой знати и десятками горящих свечей. Двери, распахнутые в бальный зал, охранялись гвардейцами и распорядителем. Именно этот властный мужчина дирижировал всей толпой, выстраивая из семейных пар своеобразную очередь. Наш титул был не настолько важен, чтобы попасть в зал в числе первых, и потому пришлось ждать почти полчаса.
Наконец мажордом прокричал титул Эндрю, и мы шагнули на широкую ковровую дорожку, чтобы пройти к королю.
Под взглядами десятков любопытствующих гостей мы двигались к трону, вызывая волну шёпота за спиной. Я прекрасно понимала, что сейчас шокированная публика обсуждает мой наряд: и широкую, колышущуюся при каждом шаге юбку синего шёлка, и довольно глубокое декольте, закрытое треугольной кружевной вставкой, и острые лепестки кружевной баски, ниспадающие с моей талии.
Днём я видела себя в зеркале и знала, что выгляжу просто очаровательно: такой тонкой талии не было больше ни у кого в зале. Конечно, фокус был именно в баске и покрое юбки, но смотрелась я как нежная тростинка, вставленная в роскошный синий цветок. Думаю, не меньше внимания привлекло и ожерелье — тот самый браслет с сапфирами, который охватывал мою шею плотно, как чокер, подчёркивая и белизну кожи, и стройность шеи.
В целом придворная толпа блистала драгоценностями, но это были массивные, тяжёлые украшения: толстенные цепи с медальонами — каждый размером с кофейное блюдце; огромные броши — целые букеты из камней и золота; крупные перстни, напяленные по четыре-пять штук на руку. Кроме того, цветастые вставки на платьях частично съедали красоту ювелирки и выглядело всё излишне пёстро. Моя же «стоечка» из поставленных вертикально прямоугольных сапфиров была не только изящна, но и очень элегантна.