Мы остановились перед троном и синхронно поклонились королю, действуя так же, как и пара перед нами. Однако, в отличие от доброжелательного кивка, который получили предыдущие гости. Эндрю удостоился короткой беседы, во время которой его величество рассматривал меня с большим интересом. Вопросы и ответы были абсолютно формальным: монарх спрашивал о том, как Эндрю справляется с новыми землями, Эндрю благодарил его величество и поздравлял с помолвкой, но даже муж заметил, какой интерес я вызвала у правителя. Отпуская нас, его величество сказал:
— Твоя жена расцвела, милорд Грегори. Веселитесь, барон и баронесса!
Мы отошли в сторону от трона, и гости расступились, давая нам место. Тесниться нам не пришлось: к Эндрю тут же подлетел высокий, разодетый как павлин мужчина с завитыми колечком усиками и буквально защебетал:
— Лорд Грегори, я счастлив видеть вас и вашу супругу в добром здравии! Позвольте представить вам мою жену, баронессу Олди, урождённую графиню Мёрфи.
Графиня Мёрфи рассматривала меня с жадным любопытством, и мне казалось, дай ей волю, она протянет руку и начнёт щупать кружева. Она была ростом всего лишь по плечо своему мужу, но весила при этом раза в два больше. Миловидная и пышная блондинка выбрала для себя на бал роскошную золочёную парчу. Проблема была в том, что изумрудно-золотой цвет совершенно не шёл ей, и даже яркий свет свечей не мог смягчить нездоровую бледность и серость кожи. Она была не такой бойкой, как барон Олди, и держала себя несколько скованно, но всё же хрипловатым голосом поинтересовалась, где я взяла выкройки для платья.
Этот вопрос потом мне задавали в течение вечера столько раз, что, устав пояснять, я начала откровенно врать, сообщая, что наряд привезли готовым откуда-то из дальней северной страны. Из представленных мне гостей я никого не запомнила толком.
Надо сказать, что сам по себе средневековый бал — место довольно скучное. Когда собрались все гости, распахнулись двустворчатые двери и нас принялись рассаживать за столы, выставленные буквой «П» согласно табели о рангах.
Пир продлился часа три, не меньше, несколько раз меняли скатерти и ставили новые блюда, а меня страшно раздражали снующие под столом собаки, ожидающие, пока кто-то из гостей не бросит туда кость.
Между рядами столов было оставлено пустое место, где кувыркались шуты и показывали простенькие номера жонглёры, истошными воплями старающиеся привлечь к себе внимание. Впрочем, его величество был доволен этой шумной и пёстрой толпой и даже отправил кусок мяса со своей тарелки кому-то из акробатов.
Нашими соседями по столу оказались такие же точно бароны, как и мой муж, и вот только тут я поняла, как мне повезло в браке: Эндрю неглуп, порядочен и довольно хорош собой.
Пара рядом с нами, барон и баронесса Донован, сочетались браком почти так же, как и мы с Эндрю, — по воле короля. Баронессе было около двадцати лет, и эта высокая сухопарая девица, кажется, была вполне довольна своей участью. А вот её муж, жизнерадостный толстяк, который казался старше жены лет на пятнадцать-двадцать, не только ел и пил как не в себя, но и успевал пялиться на всех пышногрудых женщин за столом, не сводя взгляда с их бюстов.
Очень многие пары производили впечатление случайного соседства, хотя, если судить по возрасту, брак их длился уже не одно десятилетие. Даже его величество не увидит свою невесту до самой свадьбы: эспанка приедет только через год. Помолвка проводится заочно и, по сути, является просто поводом для пира. А брак, разумеется, будет чисто политическим союзом.
Чтобы сделать приятное своим гостям, король время от времени отсылал виночерпия с кубком кому-нибудь из гостей, и весь зал смотрел, как счастливчик стоя пьёт предложенное вино за здоровье эспанской принцессы. Однако нашу пару его величество выделил совсем уж неожиданно:
— Кубок вина барону Грегори и второй — для его прекрасной жены!
Я не следила слишком сильно, но, кажется, я была единственной женщиной на пиру, кто удостоился такой чести. Пришлось встать, пить и благодарить.
Когда это обжиралово подошло к концу, его величество предложил руку высокой и крупногабаритной женщине — герцогине Вийорской — и тем самым открыл бал.
Вслед за королём на первый танец стали выстраиваться гости по титулам, приглашая чужих жён и сестёр. Всякая мелочь вроде бедных графов и скромных баронов расползлась по залу поближе к стенам, чтобы не мешать высокопоставленным особам. Эндрю потянул меня куда-то в сторону, и за колонной, где он нашёл пустой кусочек пространства, он прижал меня спиной к колонне и, делая вид, что целует в шею, тихонько прошептал: