Закончив трапезу, я поняла, что немного успокоилась и теперь действительно хочу спать. Но нужно было что-то делать с грязными и липкими руками, а потому, недолго думая, я взяла одно из полотенец с каминной полки, намочила в кувшине, где вода была приятно тёплой, и вытерла и перемазанные губы, и липкие от сладкой начинки пальцы. После этого мне стало так наплевать на то, что муж задерживается, что я залезла в кровать, укрылась одеялом и, чувствуя приятное тепло, погрузилась в сон.
Стук в дверь и рёв там, в коридоре, оказались такими громкими и пугающими…
Спросонья я даже не поняла, где нахожусь и что происходит. Села на кровати, прижимая к груди меховое одеяло. В дверь барабанили, и я, наконец, сообразила...
Почему-то к дверям я подкралась на цыпочках, хотя за ними орали и ржали так, что я вполне могла цокать шпильками — никто ничего не услышал бы.
— …не пристало вдовице изображать скромницу!
— Открывайте, миледи, ваш господин пришёл отдать вам супружеский долг!
— И не говори, Ингман! Лорду Эндрю нынче повезло! Эти вдовушки бывают ух как горячи!
— Главное, милорды, чтобы барон Грегори не опозорил сегодня наше войско! — это уже голос короля, встреченный таким дружным смехом, как будто он сказал нечто остроумное.
Я покрепче прихватила на груди халат, прижалась спиной к стене около двери, не желая, чтобы меня увидела толпа пьяных мужиков, и вытянутой левой рукой осторожно отодвинула засов, сразу же отойдя вдоль стены в сторону, вглубь комнаты. Дверь тут же распахнулась, и я увидела спину собственного мужа, который яростно отпихивал кого-то, не позволяя пролезть в дверь рядом с собой.
— Подите к чёрту, лорд Магнус! В вашем почтенном возрасте не на молодых девиц любоваться, а внуков нянчить пора! — рявкнул барон на невидимого собеседника, пытаясь закрыть дверь.
Из коридора снова раздались взрывы смеха, и голос короля произнёс:
— Довольно, милорды, довольно! Не будем пугать новобрачную, тем более что там, в трапезной, остались ещё и прекрасное вино, и отличная еда! Ступайте за мной, милорды!
Стоя у стены, я наблюдала, как лорд Эндрю с некоторой натугой выталкивает цепляющегося за косяк человека. Самого мужчину я не видела, запомнила только кольцо с крупным розовым камнем и крепкие короткие пальцы, покрытые рыжеватыми волосками. Наконец, дверь захлопнулась, лорд Эндрю сразу же защёлкнул засов и недовольно буркнул:
— Пьяные болваны!
Затем прошёл в комнату и шлепнулся в то кресло, где раньше ужинала я.
— А это… это ещё что за ерунда? — он говорил вслух, даже не видя меня. Подняв двумя пальцами мою скомканную ночнушку, с удивлением принялся крутить и рассматривать её в свете камина. Наконец, похоже, сообразив, что держит в руках, он рассмеялся…
— Да, милорд Грегори… мне тоже эта штука показалась чрезвычайно нелепой.
Он резко оглянулся на мой голос, одновременно схватившись за кинжал на поясе, но через мгновение понял, кто я, и, небрежно бросив сорочку на пол, снова уселся в кресло.
Я по-прежнему стояла у стены, ощущая, как ледяной холод каменного пола морозит мне ноги. А лорд, рассматривающий меня даже с интересом, молчал. И мне это молчание очень сильно не нравилось…
Что он там думает?! Я просто не понимала, как себя вести с незнакомым мужиком, с которым, по идее, должна переспать прямо сейчас. Как ему объяснить, что для меня это будет именно насилие и для взаимно приятного секса не мешало бы сперва немного познакомиться? Хоть бы сказал что-то, чтобы я могла понять его настроение!
Вот только милорд молчал, затягивая паузу, и поэтому заговорить пришлось мне самой:
— Там, под крышкой, полно всякой еды. И вино в графине, хоть и слишком сладкое, но на вкус — вполне терпимое, — я пыталась немного разрядить обстановку и хоть как-то построить диалог с ним, но он равнодушно хмыкнул и ответил:
— Благодарю, миледи, но я сыт…
Глава 16
Эндрю с трудом захлопнул дверь, задвинул засов и с раздражением буркнул вслух:
— Пьяные болваны!
Не то чтобы милорд был абсолютным трезвенником, но такие длительные пиры, где вино лилось рекой, а кубки поднимались по велению какой-нибудь значимой высокородной особы, он не сильно любил. Слишком много таких пиров пришлось пережить в походе: каждый взятый замок или город требовалось отметить. Утром после таких пиров наступало тяжёлое похмелье, приходилось отлёживаться с тряпкой на голове и чашами пить травяные настои. И это — в лучшем случае. В худшем требовалось сесть на коня и продолжать путь.