Да и хозяйству такие гульбища наносили серьёзный урон. Несколько раз в молодости Эндрю наблюдал такое у соседей и первое время с недоумением слушал ворчание собственного отца:
— Это куда годится! Напились, аки свиньи… Драку устроили! А продуктов-то, продуктов сколь перепортили! Неделю можно целую деревню кормить, а они, ишь ты, — пирогами кидаться вздумали для смеха! Тьфу…
Тогда, по молодости и глупости, Эндрю считал отца ворчливым стариком. Только с возрастом он оценил хозяйственную мудрость собственного родителя, особенно когда стал сравнивать старого баронета с отцом Дилана. Ведь когда они были ещё детьми, условия жизни у мальчишек были почти одинаковые. Но за десять лет отец изрядно взбодрил хозяйство, и наследство старшему сыну оставит добротное.
Даже его, младшего, не выпнули за ворота с пустыми руками, а снабдили и своими солдатами, и деньгами для наёмников, и лошадьми, и едой — да не на один день. Земель, конечно, на эту сумму не приобретёшь, но шанс улучшить собственную жизнь отец дал и младшему сыну. В то время как родовая деревушка Дилана год от года выглядела всё хуже и хуже, и друга выкинули за ворота, как щенка на мороз.
Эндрю зацепился ногой за какую-то тряпку на полу и с удивлением поднял, пытаясь рассмотреть её и понять, что это такое. Крутить пришлось недолго: он сообразил, что это ночная сорочка, да не абы какая, а предназначенная для супружеской пары. Лорда пробрал смех: про такие сорочки он только слышал, но никогда не видел ранее: сельские девицы, которых лорд иногда приглашал на сеновал, такую роскошь, как ночная рубашка, позволить себе не могли.
Мысли лорда невольно скользнули к прелестям тех самых девиц. Как и многие юнцы, женщин он предпочитал постарше и опытных, а желательно ещё и белокурых. Многие селянки за пару монет с охотой развлекали крепкого телом недоросля, а отец иногда грозил пальцем и ворчливо выговаривал:
— Ты баб обижать не смей! Чего проще: ласковых слов ей наговорить да кусок пирога с барского стола пообещать. А как ежли пойдут гулять разговоры, что ты кого-то ссильничал — мужики-то и задумаются, не переметнуться ли к другому хозяину. Думаешь, откуда у старой баронессы Бергерн два хутора лишних появилось? А это вот баба прибежит домой изобиженная да мужу или отцу поплачется. А мужик, ежли не из богатых, — ему что?! Он козу хворостиной под жопу стегнул, в тележку с барахлом впрягся и пошёл лучшее место искать. Оттого землям всегда убыток!
Эндрю качнул головой, стараясь стряхнуть воспоминания о доме, и ещё раз развернул нелепую одёжку к огню. Заметил вышивку, идущую по кругу вокруг отверстия, и рассмеялся.
— Да, милорд Грегори… Мне тоже эта штука показалась чрезвычайно нелепой.
При звуках чужого голоса Эндрю схватился за кинжал, но почти сразу отпустил рукоять: сообразил, кто говорит.
Девица, с которой его сегодня повенчали, особого восторга у милорда не вызывала. Всё же своей женой он представлял крупную величественную блондинку, а не такую худенькую мышку. Он рассматривал молодую женщину, придерживающую на груди халат судорожно стиснутым кулачком, и про себя с удовольствием отметил, что без платья она выглядит не такой плоскогрудой, как её матушка. Да и коса у жены впечатляла своей толщиной.
«Выглядит, как будто никогда не ела досыта… Хотя миледи Блаунт за что-то её сильно не любит… Так что вполне может быть, что и не ела…»
Эндрю испытывал одновременно и вполне понятное животное возбуждение, осознавая, что эта женщина — его жена, и сегодня ночью он имеет право… И в то же время чувствовал неловкость, так как слишком слабо себе представлял, как следует обращаться с благородными леди. Мать милорда умерла довольно рано, и он плохо помнил её, второй раз отец так и не женился, а потому в доме всем заправляла экономка мисс Леона.
Отец привёз эту пышнотелую вдовушку из близлежащего городка, и хотя мальчишки сперва встретили её в штыки, но Леона оказалась добродушной и не злопамятной, да ещё и умела порадовать братьев то сладкой выпечкой, то красиво вышитой одёжкой. Лишнего никогда из хозяйства не тянула, а главное, к удовольствию старшего брата, оказалась бесплодной и бастардов не плодила. Так что примерно через полгода после воцарения новой экономки семья зажила мирно и без конфликтов. Мальчишки были обстираны и накормлены.
Даже учитель, которого им нанял отец, обнищавший нетитулованный дворянин, любящий иногда выпить лишнего, обращался к мисс Леоне с уважением, хотя она строго следила за ним и даже лишнюю кружку пива не позволяла.