Мысли милорда текли именно в этом направлении, но во всём том, что он видел в замке, что наблюдал в отношениях между дочерью и матерью, существовали некоторые мелкие, но не слишком понятые ему детали. Решив не торопиться с окончательными выводами, милорд Эндрю отправился во двор замка, желая убедиться, что там убраны все трупы, что похоронная команда работает, а не скидывает мертвяков в ближайший овраг, и заодно посмотреть, не идёт ли к завтраку его величество со свитой.
После вчерашнего пира его величество был несколько не в духе, но бокал горячего глинтвейна, щедро сдобренного специями и преподнесенного его величеству лично миледи Блаунт, подействовал благотворно. Король прикрыл от удовольствия глаза и откинулся на спинку кресла.
Гости шумной и помятой толпой рассаживались по местам, обозревая стол и выбирая, с чего начать: то ли размяться овсянкой с молоком и мёдом, то ли закусить шипящими и брызгающимися обжигающим жиром яичницами с беконом, поданными на огромных сковородках, то ли отдать должное нарезанной крупными пластами ветчине, сдобрив вкус ломтём сыра.
Место молодой жены за столом до сих пор не было занято, и милорд Эндрю уже оглянулся, хмурясь и собираясь послать за ней кого-нибудь из лакеев: «Должна же она понимать, что к столу, где присутствует сам король, опаздывать не годится!»
В это время лакей предупредительно распахнул дверь, и новоявленная миледи Грегори тихо прошла вдоль стола, остановившись у кресла его величества и поклонившись. Манеры у юной баронессы явно были: она понимала, что главный за столом — король, и именно перед ним нужно извиняться за опоздание. Но вот её одежда…
Баронесса Грегори явилась к столу в том же самом платье, в котором была и вчера, не позаботившись украсить себя ни кольцом, ни ожерельем. Не бог весть какой проступок, но молодой барон, получивший титул только вчера, слегка нахмурился: он видел, как на провинциалку смотрят лорды из королевской свиты, и понимал: в лицо, может, ничего и не скажут, но за спиной будут шушукаться, что молодая супруга настолько равнодушна к новому мужу, что даже не считает необходимым красиво одеваться.
Вполне можно будет нарваться и на шуточку о том, что он, лорд Грегори, ночью плохо старался…
Глава 18
Ворота замка были широко распахнуты: королевские войска покидали земли баронства, отправляясь в путь. Лорд Ольдебург говорил лорду Грегори:
— Барон, его величество просил передать вам, что желает видеть вас и ваш отряд присоединившимся к войску не позднее вечера третьего дня. Мы движемся в сторону замка «Хромой кобылы». Милость его величества к вам велика, но не советую опаздывать.
— Благодарю, милорд Ольдебург. Я прибуду без опоздания…
Сразу, как только его величество покинул трапезную, а лорд Эндрю последовал за ним, я сбежала из-за стола. Устраивать публичный скандал миледи Блаунт я не рискнула: король мог услышать. Но что-то решить нужно было до отъезда моего новоявленного мужа…
Когда милорд покинул нашу общую спальню, Линда и Миранда принялись помогать мне одеваться. Меня поразил туалет, который мне подобрали на утро. Мало того, что платье имело совершенно неприличное декольте и было мне тесно в груди, отчего из выреза выпирало всё что можно, так ещё и вид у этого платья был весьма неряшливый.
Когда-то оно шилось из дорогой парчи, но потом его носили с удовольствием и долго, и белая основа, на которой вытканы были золотой нитью сложные узоры, не только посерела от времени и грязи, но и изрядно обтрепалась: с узких манжет свешивалась бахрома выбившихся нитей. Кроме того, на такой фасон явно требовалась или кружевная вставка на груди, или какая-нибудть декоративная косынка. Одним словом, что-то, что сделало бы туалет приличным. Похоже, миледи Блаунт отправила мне свой старый наряд, который не носит уже давно. Вот только заметила я это не сразу.
Сперва меня обтёрли с ног до головы полотенцем, добавив в воду уксус. Затем прямо на влажное тело натянули всё, что положено: чулки, короткую нижнюю сорочку, полотняное нижнее платье. И даже завязали на щиколотках ремешки туфель. Следом Миранда принялась расчёсывать растрепавшуюся за ночь косу и возилась долго. Затем мне велено было поднять руки вверх, чтобы меня одели... и только тогда я увидела само платье и собственную выпирающую в разрезе грудь.
— Линда, что это? — я протянула в её сторону руку с обтрёпанным манжетом.