Чувство растерянности, которое я испытала от осознания шаткости собственного положения, быстро сменилось пониманием: нельзя вести переговоры с шантажистами. Никогда нельзя!
Сделав глубокий вдох, чтобы голос не сорвался, я огласила миледи своё решение:
— Вы можете созвать людей и объявить о том, что я бастард, миледи Блаунт. Но я помню, что у меня было собственное село, и обращусь к церкви за защитой. Как вы думаете, миледи, кому при храме будет легче: мне, которая принесёт приличный вклад в виде земель и денег, или же вам — женщине, которая долгие годы врала всем окружающим? А как только муж лёг в землю — поспешила нарушить клятву... — я ласково улыбнулась застывшей от неожиданности женщине. — И не стоит забывать, миледи, что это сейчас благодаря мне вы числитесь тёщей владельца замка, барона Эндрю Грегори. Но если вы начнёте публично кричать, что я бастард, то у милорда Грегори будет полное право выставить вас на улицу. Ваш муж — побеждённый, все его земли перешли к милорду Грегори, и у вас нет никакой вдовьей доли. Вы — нищая, миледи, а потому советую вам закрыть рот и хорошенько подумать, в ваших ли интересах устраивать скандал.
— Ты… Неужели ты думаешь, что барон отдаст тебе твоё село?!
— А это будут решать мой муж и Святая наша Матерь Церковь, — я демонстративно перекрестилась, посмотрела ей в глаза и сказала: — Ступайте отсюда, леди Блаунт, и хорошенько подумайте, в ваших ли интересах поднимать скандал. Бастард я там или нет, но до возвращения милорда я в любом случае — его жена, а следовательно, хозяйка замка. Что помешает мне выгнать вас на улицу прямо сегодня? Вы-то уже и не жена, и не хозяйка, а всего лишь вдова проигравшего. Идите вон, миледи!
Её лицо так перекосило от ненависти, что я думала — она кинется на меня. Но — нет… В гневе миледи сдёрнула со стола бархатную скатерть так, что подсвечник и ещё какие-то безделушки, стоявшие на столе, разлетелись по полу. Кинула себе под ноги скомканный отрез тяжёлой ткани и в гневе выбежала из комнаты.
Может, мои рассуждения и не всегда были логичны, но пока они сработали, а дальше видно будет. Разговор дался мне тяжело: до сих пор внутри ощущалась мерзкая дрожь...
Я подошла, торопливо закрыла за ней дверь на засов и бросилась на кровать. Ревела, и проклиная тот день, когда неведомые силы забросили меня сюда, и вспоминая ту жизнь, спокойную и не лишённую приятных мелочей, которую вела раньше. Я больше не увижу тот мир, своего сына и друзей. Я больше не попаду в ласковые руки парикмахера и не буду чувствовать себя счастливой, принимая с утра контрастный душ и зная, что к моему выходу из ванной меня будет ждать у кофемашины чашка изумительно пахнущего напитка именно той температуры, которую я люблю...
Есть только то, что находится здесь и сейчас...
Наверно, я уже наревелась вдосталь, потому что начала ощущать, что лежать мне неудобно, в матрасе какие-то неловкие комья; что от подушки, в которую я уткнулась лицом, пахнет чем-то противным; что в комнате достаточно прохладно, потому что не топили со вчерашнего дня, а я так и не выяснила, кто занимается каминами…
Надо было вставать, брать себя в руки и заниматься делами. Нравится мне это или нет, но данный мне в этом мире муж вёл себя достаточно порядочно по отношению ко мне, и я не хочу подвести его. Надо продумать все возможные варианты: что со мной будет, если он решится на развод; как я буду жить, если он меня возненавидит и начнёт травить; какие вообще есть законы, применимые к данной истории? А главное — стоит выяснить, кто моя настоящая мать. Миледи Блаунт может обзывать её как угодно, но пока я не узнаю, при каких обстоятельствах появилась на свет, не успокоюсь.
Прекратив всхлипывать и выровняв дыхание, я встала с постели и оглядела комнату. По местным меркам эти покои были роскошны. И хотя миледи старательно утащила отсюда всякое барахло с каминной полки и ободрала всё, что смогла, вплоть до ковра с пола, но никто не может заставить меня жить среди этой разрухи. До возвращения лорда Грегори ещё минимум пять или шесть месяцев, и я не хочу прожить их в этом запущенном развале. Нужно хотя бы окна помыть — уже дышать легче станет!
Приведя в порядок лицо, по-простому вытерев его рукавом платья, я первым делом отправилась к сэру Дилану. Когда его переносили из крошечной кладовки без окна, он чувствовал себя не лучшим образом, и я приказала одной из горничных находиться при нём неотлучно.