— А где жил сэр Малкус? Ты знаешь?
— Башню знаю, в которой жил, миледи Сандра. А уж у покоев его я ни разу не бывала. Я, миледи, больше всё на кухне... Вот разве что полы намывать в трапезной о прошлый год звали... Но ежли вам надобно — можно будет там у слуг и спросить… А ежли повелите — я сей миг и сбегаю узнать, — она смотрела на меня с опаской.
Похоже, я достала собственную служанку слишком сложными для неё вопросами, а место Бетти потерять не хочет, вот и стала меня побаиваться.
— Нет, Бетти. Мы сейчас пойдём туда вместе.
Покои сэра Малкуса оказались заперты. Ключа ни у кого не было, и я приказала ломать дверь.
Из осторожных расспросов стало понятно, что сэр Малкус, которого я даже ни разу не видела, был сенешалем замка. Это именно он заботился о том, чтобы подвалы и кладовки не пустели, чтобы всё необходимое закупалось вовремя, а также следил за уплатой налогов.
Я невольно задала себе вопрос: «А чем же, в таком случае, занимался покойный отец Сандры?»
Что целыми днями делал тот самый господин барон? За его одеждой, обедами и завтраками следила жена. За наполнением кошелька — сэр Малкус. Получается, что барон и его сын, поупражнявшись час-другой с солдатами на плацу, все остальное время бездельничали? Во всяком случае, в его комнате не было никакого намёка на хобби или увлечение. Неужели взрослый здоровый мужчина целыми днями таращился в окно?! Впрочем, сейчас это было не слишком важно, но вот в будущем мне явно стоит поинтересоваться, как он проводил свободное время.
Комната сэра Малкуса была обставлена удобно, но не слишком роскошно. И даже обстановка была совершенно обычной: кровать, стулья и стол у окна, если не считать большого комода с кучей ящиков. И служил этот комод отнюдь не украшением комнаты, так как сделан был на совесть, но грубовато. Никакой резьбы или позолоты, чисто утилитарная вещь. А на столе сэра Малкуса лежала толстенная книга, переложенная десятком разноцветных тряпочных закладок, а так же стоял начищенный медный прибор для письма.
Некоторое время я почти в шоке рассматривала торчащие из стаканчика крупные белые птичьи перья, потом смиренно вздохнула: придётся привыкать. Обычным пером я писать умела, и даже как-то по молодости из интереса присутствовала на нескольких уроках каллиграфии. А эти штуки… Ладно, припрёт — научусь. Или же закажу изготовить обычное перо! В конце концов, я — баронесса, по местным меркам — дама богатая. Могу иметь маленькие прихоти!
Пока же, велев Бетти молча посидеть, я, стараясь не отвлекаться на какого-то мужика с железками, который ремонтировал выбитый косяк двери, села на место сенешаля и открыла книгу. Материал страниц был странный: плотный, чуть желтоватого цвета и слегка глянцевый. Я даже не сразу сообразила, что это не бумага, а, наверное, пергамент. Впрочем, бумажные листы тоже на столе лежали аккуратной стопочкой, придавленные какой-то неуклюжей каменной фигуркой. Закладки в книге находились на стратегически важных местах. Оглавления не было, и мне пришлось листать разделы подряд: «Кухня», «Изделия», «Расходы на солдат»…
Разумеется, эти названия не существовали в реальности. Их давала я сама, когда просматривал записи. Читала я с некоторым трудом, но всё же, получается, грамоте меня учили. На мой взгляд, велись записи хоть и весьма старательно, но несколько бестолково. Например, в разделе «Изделия» одновременно были записаны ярды и футы выработанной в каком-то ткацком цехе материи и количество выделанных кож, полученных со всех селений.
В общем, раздумывать я долго не стала, так как в комнате было достаточно прохладно, а попросту пошарила по ящикам комода. Я убедилась, что там есть и какие-то записки на бумаге, и чистые листы, и, недолго думая, велела перетащить всё это добро к себе в комнату. Вместе с комодом. Незачем у меня беспорядок наводить!
Сэр Дилан вряд ли в ближайшую неделю примется за работу, а я за это время успею выяснить, как обстоят дела у баронства, нет ли долгов или других серьёзных проблем, а заодно подумаю, какие заботы лучше навесить на будущего сенешаля, а какими лучше заняться самой.
В этот день я до самого вечера тихо сидела в комнате и разбиралась с бумагами. Только во время обеда сделала перерыв и сходила наконец-то проверить кладовые с тканями. Выбрала пару отрезов себе на повседневную одежу и пару — на нарядную. Но шить пока не приказывала, так как вспомнила, что есть ещё неразобранная комната, где свалены вещи, привезённые милордом Грегори.
Честно говоря, думать об этом было не слишком приятно. Я прекрасно понимала, что всё, что привёз милорд, отобрано у тех, кто проиграл войну. Но это была та ситуация, в которой я ничего не могла изменить, и её нужно было просто принять как данность. Как реальность этого мира, в котором теперь мне предстоит жить. В общем, визит туда я отложила на следующий день.