— А в праздничный день им пива бочку открывают, миледи Сандра. Бывает, которые из кухонных подмазываются к солдатику какому, так и им пара глотков достается. А я вот и собой не красавица, да и не больно к этим охальникам ласкова, так пива-то уж с год не видала, — несколько грустно завершила рассказ Бетти.
От неё же я узнала, что пиво покупают в городе, на пивоварне, и «поварихи завсегда самое первое себе наливают. А потом водички добавят — солдатикам и так сойдет, вот у них всё и ладно на кухне…»
Может быть, кухарка ворует? Ну, ничего-ничего… Доберусь и проверю. Главное — понять, что именно проверять там нужно.
На следующее утро, собравшись с духом, я отправилась разбирать добычу лорда Грегори. Комната, ключ от которой он мне вручил, оказалась достаточно холодной, но зато в два окна светило солнце, и потому видно всё было замечательно. Здесь свалены были несколько десятков мешков и весь остальной груз. Поскольку никакой системы при выгрузке не было, то мне пришлось кроме Бетти позвать ещё одну горничную и уже с их помощью потрошить мешки и бочонки.
Большая часть мешков содержала ткани. От самых простых типа обычного белого полотна до довольно дорогих: ярко окрашенные бархат и шёлк, затканная золотом парча, вышитая кисея и плотный тяжёлый атлас с набивным рисунком. Ткани сразу сортировались по качеству: их я отправлю в кладовку.
В одном из мешков обнаружилось десятка полтора изумительной красоты меховых шкурок. Три богатых чернобурки, хорошо выделанных и снятых прямо чулком, и соболь. Собольи шкурки были маленькие, и я не очень понимала, что из них можно сшить. А вот чернобурка почему-то сразу мне представилась отделкой на капюшоне. Но это так, просто помечталось, на деле же я попросила пересыпать шкурки травой от моли и убрать подальше. Сейчас не до них.
В паре небольших бочонков было вино, ещё в двух — мёд, тёмный и засахаренный. Думаю, это прошлогодний гречишный. Во всяком случае, похож и по запаху, и по цвету. А в самом маленьком, почти игрушечном бочонке, всего литров на семь-восемь, нашлось топлёное масло.
Похоже, в военную добычу входило всё, на что падал взгляд победителя. Я поморщилась, но распорядилась отдать это на кухню. Правила войны — не моё дело! Надо понимать, что и в моём прошлом мире проигравших в конфликтах всегда обдирали победители, и не морщиться, а пользоваться тем, что есть.
Я долго разглядывала четыре больших мешка с одеждой: и женской, и мужской. Здесь лежали уже помявшиеся платья из дорогих тканей, сюрко и колеты, роскошные полосатые штаны до колен из бархата и атласные рубахи. Все вещи бэушные, но, слава богу, без следов крови.
Думаю, вытрясены из гардероба хозяев какого-то замка. Если судить по размерам одежды, то и не из одного гардероба собраны эти мешки. Вряд ли какая-то богатая дама могла одновременно носить платье сорок четвертого и пятьдесят шестого-пятьдесят восьмого размеров. Хотя, может быть, это были мать и дочь? Но в мешках нашлись вещи и на другие размеры, и далеко не все рукава подошли к платьям. Так что, скорее всего, собирались они уже давно.
Их я приказала почистить, отремонтировать, если потребуется, и отгладить. Носить чужую одежду я точно не стану: брезгливо... Милорду Грегори, когда вернется, тоже можно будет сшить всё, что пожелает. Так что... Постараюсь продать это добро. Стоить оно должно немало, лишь бы у людей хватило денег купить. Надо бы поинтересоваться ценами на ткани и на готовую одежду. Некоторые из трофейных туалетов просто поражали воображение количеством золота на почти негнущейся ткани.
За все недели пребывания здесь я еще ни разу не покидала стен замка и не слишком хорошо понимала, как устроен городок за крепостными стенами и кто там живёт, а также чем торгуют на местном рынке. Так что пусть приведут одежду в порядок, а там уже я лично прокачусь в город и сама гляну, что и как.
День катился к вечеру, и я навестила сэра Дилана. Чувствовал он себя лучше, но до момента, когда встанет, пройдёт ещё много времени, может быть, и не одна неделя. Я осторожно завела разговор о специях и спросила цену.
— В войну всё подорожало, миледи Сандра. Раньше, я помню, отец закупал перец по золотому за две унции. Но уж и берёг он его! А сейчас и узнавать-то цену страшно, — чуть грустно сказал сенешаль. — Ничего, миледи, вот станет мне полегче — я разберусь со всеми ценами и покупками. Меня ведь даже грамоте обучали, сколько раз отец порол в детстве — и не счесть! — похвастался он.
Это прозвучало как-то странно. Как будто обучали его силком, и знает он очень мало, да и то выучил из-под палки. Уточнять я ничего не стала. Выздоровеет — там видно будет. Незачем волноваться раньше времени.