Он с искренним возмущением повествовал о мерзких купцах и явно не понимал, что делает не так. Может быть, он и не вор, но однозначно — дурак.
Глава 32
Милорда Эндрю Грегори подвели хвалёные эспанские латы. Взятые с бою всего несколько дней назад, латы эти поражали воображение как качеством ковки, так и богатством отделки. Золочёный рисунок, нанесённый по чернёному полю, выглядел неимоверно роскошно.
— Такие латы, милорд, самому королю будут в пору! Не желаете ли продать или обменять на что-нибудь? — лорд Ольдебург разглядывал доставшееся Эндрю богатство с восхищением истинного ценителя.
Эндрю уже слышал, что у себя в замке милорд Ольдебург собирает коллекцию от лучших оружейников и мастеров. Раз милорд захотел эти латы в свою коллекцию — значит, отдавать не стоит, они и в самом деле надёжны. Тем более что латы самого Эндрю сильно пострадали и требовали серьёзного ремонта.
— Нет, милорд, благодарю за предложение, но эти латы я буду носить сам.
— Жаль, жаль… Но не смею настаивать, милорд Грегори… А если вдруг передумаете — вы знаете, где меня найти.
Эндрю и в самом деле знал: шатёр милорда всегда ставился недалеко от королевского и отличался редкой роскошью и удобством. По слухам, у лорда Ольдебурга кроме походной кровати и стола с лавками там помещалась ещё и настоящая ванна! Впрочем, сравнивать положение собственное и высокородного герцога Эндрю не пришло даже в голову. Сэр Ольдебург принадлежит к старинному и очень богатому роду, а он, Эндрю, — всего лишь новоиспечённый барон. И то сказать — жаловаться грех! Этот поход дал лорду Грегори всё, о чём он мечтал.
«Даже молодую жену… — усмехнулся про себя милорд, отвлёкшись от разглядывания собственной доли добычи. — Надеюсь, она справится с характером собственной матушки и докажет, что разбирается в управлении замком и землями…»
Впрочем, мысли милорда Грегори тут же соскользнули с фигуры супруги, которую он почти не знал, и вернулись к делам насущным: надо было подогнать ремни и крепления, примерить доспехи и убедиться, что они окажутся так же удобны, как и прекрасны. Всё же оружие и доспехи — это то, что сохраняет жизнь рыцаря, и экономить на собственной безопасности лорд Эндрю не собирался.
В пересохший рот тонкой струйкой полилась вода, восхитительно вкусная и прохладная…
— Осторожнее, милорд, не торопитесь… вот так... медленно… — голос принадлежал пожилой женщине, и касания её рук — аккуратные и уверенные — убеждали в том, что уход за ранеными ей не в новинку.
Влажная тёплая тряпка стирала с лица Эндрю засохшую коркой кровь и позволила наконец-то открыть второй глаз. Изображение немного двоилось, и он не сразу понял, что жутковатая чёрная фигура, склонившаяся над ним, принадлежит монашке.
— Где я? — он попытался сесть, но руки женщины, оказавшиеся удивительно сильными, припечатали его к жёсткому ложу.
— Лежите, сэр рыцарь! Вы ранены, и вы в монастыре Святой Екатерины Исцелительницы.
— Ранен?
— У вас глубокая рана на левой руке, и вы потеряли столько крови, что любой мясник, делающий кровяную колбасу, заплакал бы от жалости над такой растратой.
Губы Эндрю невольно расползлись в слабой улыбке. Очень уж не по-женски разговаривала эта пожилая монахиня. Чувствовалось, что лечить раненого ей пришлось не в первый раз. Эндрю скосил глаза, пока тётка обтирала его тело и смазывала царапины какой-то вонючей мазью, и постарался рассмотреть место, где находится.
Огромный зал с низкими сводчатыми потолками был заставлен деревянными одноэтажными нарами, щедро покрытыми сеном. На этих нарах лежали раненые, а между ними почти беззвучно скользили тёмные фигуры монахинь. Из дальнего угла, прикрытого от глаз старой потёртой ширмой, раздавались глухие утробные стоны. По стенам помещения крепились факелы, и в их неверном свете зал выглядел особенно жутко.
Пахло кровью и дерьмом, пылью, костром и ещё чем-то неуловимо-неприятным, но сильнее всего был горький запах лечебных трав: над огнём в камине стояла тренога, на которой висел котел. Одна из сестёр нетороплво помешивала варево большой деревянной ложкой.
Пожилая монахиня смазывала его раны равномерно и неторопливо, при этом медленно проговаривая:
— Ранение руки не такое уж и страшное. Мать-настоятельница сразу сказала, что если не будет воспаления, то жизни вашей ничто не угрожает. Но кроме раны от меча вы ещё получили сильный удар по голове. Я сама срезала ваш шлем, милорд рыцарь, и даже удивилась, что ваш череп уцелел. Вам придётся долго лежать и восстанавливаться, и если у вас двоится в глазах и вы чувствуете тошноту — так и должно быть. Лежите спокойно, не доставляйте нам лишних хлопот и не забудьте вознести хвалу Господу нашему за то, что уцелели.